Читаем Итоги № 52 (2012) полностью

— Это очень темная история. В Канаде после обязательной части программы мы находились впереди со значительным отрывом. Перед произвольным танцем был день отдыха. Мы пошли на прогулку, потом вернулись в гостиницу, где проживали все участники чемпионата, на обед. Заказали разные блюда, причем Мила поклевала совсем немного. Легли вздремнуть и одновременно проснулись от одинаковых ощущений — обоих выворачивало наизнанку. Вызвали врача, который поставил диагноз: сильное пищевое отравление. Вечер и ночь прошли как в тумане, мы не сомкнули глаз, периодически подскакивала температура. Утром пришли на тренировку — ноги ватные, одышка начинается уже на двадцатой секунде катания. А вечером выступление, решающая часть программы. Но собрались, выиграли и произвольный танец. Его я не забуду никогда, помню каждый свой шаг — так тяжело он мне дался. Что тогда случилось? Есть предположение, что нас кто-то специально отравил. К мысли о провокации подталкивает то, что ели мы с Милой разные блюда. Но не пойман — не вор. Да и доказательств у нас никаких не было. Находились мы вдвоем за пустым столом, никто к нам не подсаживался.

— А еще была неприятная история на чемпионате Европы-1975 в Копенгагене. Тоже провокация?

— Это чистой воды глупость — в том числе и с нашей стороны. На бортах катка, на котором проходили соревнования, была размещена реклама водки «Столичная». После окончания показательных выступлений кто-то из советского торгпредства попросил, чтобы мы попозировали на ее фоне. Дескать, фотографии нужны для продвижения товара. На катке оказалось довольно холодно, а стоять там пришлось долго — принимать то одну позу, то другую. Костюмы для выступлений тоненькие, и мы основательно продрогли. Не уверен, что именно это стало причиной всех моих последующих бед, но свою роль совершенно точно сыграло.

На следующий день, когда мы уезжали из отеля в аэропорт, я загружал в автобус чемоданы и вдруг почувствовал резкую боль в грудной клетке. Забегая вперед, скажу — это был спонтанный пневмоторакс. Таким медицинским термином называется разрыв плевры, когда воздух начинает поступать в плевральную полость. В свое время, когда я еще занимался парным катанием, у меня уже возникала похожая проблема. Но было это задолго до описываемой истории, и потому одно событие с другим я не связал. Так вот, всю дорогу я промучился, потом поделился бедой с Чайковской. Путешествие самолетом оказалось еще более изматывающим: прямого перелета в Москву не было, мы летели через Хельсинки с большим интервалом между рейсами. Все это время, сидя в кресле, я изнывал от боли.

Когда самолет приземлялся в Шереметьево, я неудачно повернулся, и внутри что-то щелкнуло. Впоследствии выяснилось, что это лопнула веточка легочной артерии и в плевральную полость начала поступать кровь. Понятно, в тот момент никто этого еще не знал. Просто по пути из аэропорта меня захлестнула такая боль, что я сидеть не мог. Всю дорогу простоял, балансируя на пальцах, пытаясь хоть как-то амортизировать толчки автобуса. Вызванный врач предположил, что у меня межреберная невралгия, заработанная во время фотосъемок на холодном катке. В качестве лечения была рекомендована горячая ванна. Но после нескольких секунд пребывания в воде я почувствовал, что теряю сознание, перед глазами пошли круги. Еле выбрался из ванной, почти дополз до кровати и отключился. Очнулся поздно ночью от еще более сильной боли.

Только на третьи сутки меня отвезли в лужниковский спортивный диспансер, положили на рентген и обнаружили, что левое легкое наполнено кровью. Чайковская схватила меня в охапку и потащила к своему знакомому кардиологу, профессору Сыркину. Он посмотрел, послушал и сказал с характерным грассированием: «Молодой человек, это было бы очень смешно, когда бы не было так грустно. Вас надо студентам показывать: у человека нет легкого, а он живет». И дальше — Чайковской: «Срочно везите его в клинику с хорошими пульмонологами». В качестве лучшей была названа больница Министерства путей сообщения на Волоколамке. К счастью, наш тренер в то время дружила с дочкой министра путей сообщения Бещева. Связалась с ней, та тотчас поговорила с папой, и меня сразу же отвезли на Волоколамское шоссе. Посадили на стул лицом к спинке и огромным шприцем начали откачивать кровь из легкого. Процесс шел успешно, но тут вновь открылась артерия — и в легкое пошла свежая кровь. Врачи перепугались, прекратили процедуру и отвезли меня в палату. Встал вопрос о переливании крови, потому что своей я потерял очень много.

— Правда, что одним из доноров стала сама Елена Чайковская?