На этом фоне активность артистов выглядит как компьютерная игра «Цивилизация»: «Милорд, народ требует хлеба. Милорд, стройка остановлена. Милорд, не хватает денег». Так уж сложилось в отечестве, что с демократией и прочими советами директоров у нас не очень, милорд в этом театре на все про все один. Найдется кандидат — сменит главу балета. А пока он должен выбить бюджет у правительства, грант у президента, квартиры у губернатора, а потом про все это забыть и забабахать такого Шостаковича, чтоб публике хотелось летать. Ручное управление, как показывает практика, только и может работать здесь и сейчас. Остается либо принимать его как данность, либо перезагружаться в другой игре.

На острие конька / Спорт / Exclusive

На острие конька

/ Спорт/ Exclusive

«Подавляющее большинство спортсменов просто не представляют, как живут обычные люди. Особенно нынешнее поколение, избалованное большими стипендиями и премиальными», — говорит президент Федерации фигурного катания России Александр Горшков

После спада нескольких последних лет российское фигурное катание вновь начинает набирать силу. Свидетельством тому — удачные выступления наших спортсменов в ходе последнего Гран-при. Вид спорта сегодня явно на подъеме — причем как на профессиональном, так и на любительском уровне. Популярность ледовых шоу поднялась до невиданных высот, а все именитые спортсмены непременно участвуют в новогодних представлениях для детей и взрослых. Наверняка сегодняшней популярности не было бы без былых громких побед. Об этом «Итоги» поговорили с президентом российской федерации фигурного катания на коньках Александром Горшковым. Их танцевальная пара с Людмилой Пахомовой, не раз побеждавшая на международных соревнованиях, долгое время считалась визитной карточкой советского фигурного катания.

— Правда ли, Александр Георгиевич, что вы вполне могли стать не знаменитым фигуристом, а инженером или механиком?

— Понимаю, к чему вы клоните (смеется). Да, такая история имела место: мне было около года, когда родители в качестве игрушки положили в мою детскую кроватку будильник. Утром пришли — а он разобран на составные части, даже мелкие шурупчики вывинчены. Собрать его потом так никто и не смог. Я вообще почти всю свою жизнь что-то мастерю. Многое способен сделать собственными руками, даже серьезные неисправности в автомобиле отремонтировать. Впрочем, с таким же успехом я мог стать и химиком. В школе очень любил этот предмет, даже в кружок «Юный химик» ходил. До сих пор помню многие формулы, могу решать несложные задачи. Так увлекся этой наукой, что даже надумал поступать в Институт тонкой химической технологии имени Ломоносова. Но, сдав выпускные экзамены, расслабился и к поступлению в вуз совершенно не готовился. Вот меня на математике и срезали. Потом решил идти в Московский химико-технологический институт имени Менделеева, честно там отзанимался год на подготовительных курсах. Однако фигурное катание все-таки взяло верх, и в итоге я очутился в ГЦОЛИФКе.

— К тому времени вы уже серьезно занимались спортом. Встали на коньки, потому что мечтали о лаврах чемпиона?

— Скорее о них грезила моя мама. В 6 лет она отвела меня в школу фигурного катания «Салют» на Шаболовке. То, что я даже не умею кататься, ее совершенно не смущало. Пока на улице было тепло, все было в порядке: мы занимались в зале ОФП и хореографией. Но с наступлением первых холодов на катке залили лед и всем ученикам устроили проверку. Я ее, естественно, не прошел, поскольку не то что кататься — стоять на коньках не мог. Мама, однако, решила не отступать. Через две недели она вновь привела меня в спортшколу и подтолкнула к ребятам, выстроившимся в шеренгу в ожидании тренера. Когда он появился, душа у меня ушла в пятки. Я ожидал позорного разоблачения и всеобщих насмешек. Но тренер только удивленно спросил: «Первый раз тебя вижу. Ты что, болел, что ли?» Я неловко дернул головой, что было истолковано в качестве подтверждения, и оказался допущен к занятиям.