Читаем Итоги № 52 (2012) полностью

— Музыкальное сопровождение для нашей первой программы я монтировал сам, используя бытовой бобинный магнитофон. Потом мы стали сотрудничать с музыкальными редакторами, один из них работал на радиостанции «Юность». Приезжая за границу, Мила и я рыскали по магазинам и скупали пластинки в невероятных количествах. Привозили их в Москву, потом начинали слушать. Процент забракованного был огромный. Если удавалось использовать хотя бы одну сотую из добытого, это уже считалось успехом. Еще через год-другой мы познакомились с Александром Гольдштейном, который взял подбор музыки на себя. Он тоже работал на радиостанции, но имел консерваторское образование и прекрасно разбирался в новинках. Стало гораздо легче: мы по-прежнему покупали пластинки за границей, но делали это уже не вслепую. Гольдштейн называл имена современных композиторов, и мы подбирали музыку, исходя из его рекомендаций. Каждую весну перед началом подготовки к новому сезону мы садились вместе и целыми днями прослушивали километры записей в поисках подходящего фрагмента. Когда выбор был сделан, Александр сводил трек на профессиональном оборудовании. Потом он уехал в США, сейчас у него своя студия в Нью-Йорке. Бывший музыкальный редактор радиостанции сделал на этом целый бизнес: он подбирает и записывает музыку практически для всех ведущих фигуристов мира — как американцев, так и европейцев.

— Говорят, вы тоже могли уехать за океан. По крайней мере, известный американский промоутер Морис Чалфинг приглашал вас в свое шоу очень настойчиво.

— Чалфинг нами интересовался, тут вы правы. Это был богатейший человек, владелец сразу трех американских балетов на льду. Он приезжал на все чемпионаты мира в поисках пополнения для своей труппы. Но советским фигуристам ничего не предлагал: знал, что это нереально. В те времена на выступления наших спортсменов в западных шоу было наложено табу. При этом Чалфинг был хорошо знаком с уже упоминавшейся Анной Синилкиной, возглавлявшей Федерацию фигурного катания СССР. В конце 60-х годов он привозил свой балет в нашу страну и показывал его в «Лужниках», другого подходящего места не было. Там они и познакомились. Помню, американцы привезли с собой в Москву даже собственную машину для заливки льда. Сейчас таким комбайном никого не удивишь, а тогда это было чудо техники. Машина подрезала лед, собирала его в кузов и одновременно ровным слоем заливала на катке воду. Мы смотрели на это, широко раскрыв глаза: в Союзе такие процедуры производились вручную. Сначала выходили человек десять с лопатами, выстраивались в шеренгу и очищали лед от крошки и снега. Потом они вывозили на лафете с колесами бочку, за которой волочилась тряпка, и размазывали воду по площадке. Но это так, отступление от темы. На чемпионате мира, по-моему, 1974 года Чалфинг пригласил нас в ресторан на обед. Сидим, общаемся узким кругом: американец, мы с Милой, Синилкина в качестве руководителя нашей делегации, переводчик. Вдруг Анна Ильинична решила пошутить. «Морис, вы не хотели бы пригласить в свою труппу знаменитых советских чемпионов? — игриво произнесла она, кивнув в нашу с Людмилой сторону. — Интересно, сколько вы готовы им заплатить?» Чалфинг на секунду оцепенел, потом вытащил из кармана блокнот и погрузился в лихорадочные подсчеты. «Девять тысяч долларов в неделю», — через несколько минут изрек он. Сумма по тем временам казалась настолько огромной, что мы лишились дара речи. Первой очнулась Синилкина: она неестественно засмеялась и перевела разговор на другую тему. Но собеседник ни о чем другом думать уже не мог. «Подождите, как насчет шоу?» — начал допытываться он. Надо было как-то изворачиваться. «Понимаете, Морис, это предложение недостойно чемпионов из Советского Союза. Вот если бы речь шла о 10 тысячах долларов, можно было еще подумать», — произнесла Синилкина. Американец обиделся безумно. «Я никому и никогда не платил таких денег. Предлагаю их только Саше с Людмилой, а вы говорите — мало», — заявил он. Настроение было безнадежно испорчено, остаток обеда прошел в натянутой атмосфере. Зато мы остались на родине (смеется).

— Вы добились больших успехов на льду, потом долго работали в техническом комитете Международного союза конькобежцев (ISU), сейчас возглавляете российскую федерацию фигурного катания. Чьими глазами смотрите на выступления своих нынешних преемников — спортсмена, судьи или функционера?