— Но ведь тебе как и любому из людей гарантировано бесплатное элементарное медицинское обслуживание…

— Спасибо… — Глаза Дрингенбума были матовыми и угасшими, в его голосе отчетливо слышался дефект речи, вызванный плохо прооперированной заячьей губой, — оставят мне мозг, глаза и часть нервной системы, остальное отрежут и сожгут: скажут, что иначе возможны метастазы. Потом посадят управлять экскаватором или лентой конвейера…

— Думаю, что они умеют лечить рак по-другому, не только заменой больных органов… только не говорят об этом по экономическим причинам… иначе сильно упадет спрос на органы для пересадки.

Пока Тибснорг говорил, в голове его вертелось: “1648 монет, это почти полная стоимость всего тела Тиб. А ведь Эйбу и так скоро конец… значок у него уже совсем темный… Сколько органов он себе купит?., двенадцать?., четырнадцать?.. в конце концов потеряет тело, — думал он, — а это для него хуже смерти. Как заполучить эти деньги?”

Дрингенбум молча смотрел на него.

X

С этого момента Дрингенбум сильно изменился. Он стал более скрытным и менее уверенным в себе. Когда Тибснорг рассказал ему о Тиб, он принял это с неохотой, но спокойно. Он считал, что в этом нет ни малейшего смысла, и что Тибсноргу нужно присмотреть себе женщину среди людей, а не искать ее в биологическом материале. В конце концов стоимость тела Тиб была столь высока, что на нее пришлось бы копить всю жизнь, но пока Снорг будет копить, другие ее раскупят по частям. Зато он согласился взять с собой Тиб-снорга в очередной рейс.

Машина преодолевала довольно длинный отрезок дороги, петляющей среди покрытых серой пылью холмов.

— Достаточно несколько раз вдохнуть эту пыль… — Дрингенбум оскалил в улыбке зубы из-за несимметричных губ.

Тибснорг посмотрел на него испуганно.

— Воздух попадает внутрь через хороший фильтр, так что хватит на несколько сотен тысяч вдохов… — рассмеялся Дрингенбум.

Карьером служили руины древнего города, из них теперь добывали металл. Гигантский ковш экскаватора вгрызался в искореженную железобетонную конструкцию, которая была когда-то домом или фабрикой. Дрингенбум ждал в очереди на погрузку. Наконец несколько кусков железобетона вместе с пылью и обломками кирпича оказались в кузове его машины.

— Я делаю 4–5 рейсов в день… информационный центр всегда указывает мне оптимальную трассу с минимальным уровнем облучения… а он любит меняться… от ветра или когда дождь или снег падает…

Дрингенбум показал на маленький экранчик.

— Уровень фона измеряется также на ходу. Сегодня фон невысокий, но иногда так звенит, что ехать страшно. В такие дни нам платят две или три монеты премиальных.

На обратном пути он разрешил Тибсноргу сесть за управление машиной. Правда, все управление сводилось только к отдаче приказов, остальное выполнял процессор.

— В случае чего компьютер приведет грузовик обратно… — сказал Дрингенбум, — если я потеряю сознание или умру внезапно… груз не должен пропасть…

На одном из пригорков возвышалось одинокое здание, до половины засыпанное пылью. Оно сохранилось целым, даже с крышей, дверью и стеклами в окнах.

— Как хотелось бы жить в таком домишке… — сказал Дрингенбум, — а не в городе.

— На поверхности?

— Твоя комната тоже на поверхности, Тибснорг… наверное, можно жить с соответствующей защитой…

XI

В конце концов настал день, который не мог не прийти когда-либо. День, который Тибснорг представлял себе во многих разных вариантах, но никогда не думал, что он застанет его настолько врасплох Тибснорг работал, как всегда, у экрана визора. Его сбережения составляли 48 монет плюс 320 монет отсроченного кредита. Экран предложил на рассмотрение очередное дело. Ряд стройных зеленых букв и цифр абсолютно точно сообщал: у номера АТО 44567744 намеревались изъять руки, ноги и туловище вместе с шеей для одной клиентки, голову — для второй. Мозг предназначался на ликвидацию, номер, разумеется, снимался с учета.

“Ей пришлось повкалывать, чтобы накопить на такое тело… — подумал Тибснорг с иронией. — А второй понравились, наверное, худощавое лицо и голубые глаза в каталоге… настолько понравились, что и глухота не остановила… а может быть, она уже столько заработала, что и на уши от кого-то другого хватает…”

— Сволочи… проклятые сволочи… — пробормотал он.