Снорг почувствовал плывшую по телу холодную дрожь: перед его глазами встала Тиб.

— Что теперь будет с другими? — отважился он в конце концов спросить.

— Ах, да… это вы тоже имеете право знать, — несколько раздраженно сказал Беблояннис. — Всегда рождается гораздо больше особей, чем затем становится людьми… Они пойдут на материал для пересадки органов. У них ведь можно выбрать неплохие уши… глаза… желудки… Хотя от некоторых и этого не получишь. Такие, например, как Тевежнер, годятся разве только на материал для тканевых культур.

— Это бесчеловечно!

Беблояннис покраснел.

— Бесчеловечно было войну развязывать… Теперь же все сто процентов популяции рождаются калеками физически, а три четверти и психически вдобавок… и те, как правило, рождаются в результате искусственного оплодотворения. Претензии только к нашим предкам можете иметь.

Снорг не выглядел переубежденным, поэтому Беблояннис объяснял далее:

— Количество родов увеличивают до максимума, чтобы повысить вероятность рождения особей, близких к нормальным, — он оценивающе посмотрел на Снорга, — а прочие… это самый дешевый способ создания материала… ведь те, которых выбрали, тоже не полностью нормальны, не так ли?

Снорг, однако, не спешил поддакивать.

— Я работаю здесь уже семь лет, — продолжал Беблояннис, — и убежден, что именно этот путь является единственно правильным…

— Вы тоже не безупречны… левую ногу подтягиваете, и Ваше лицо, кажется, частично парализовано, Беблояннис!

— Я знаю, что это заметно, — тот был готов к такому замечанию, — но я много работаю и уже отложил деньги почти на целую ногу…

VIII

Тибснорг Пайкимузи приступил к работе в центральном архиве биологического материала. Одновременно он продолжал учиться. Его заработок был довольно высоким, однако после вычета за предшествовавшую общественную опеку от него мало что оставалось. Оплата за питание и за маленькую темную комнатенку поглощала остаток зарплаты настолько полно, что на руки он получал только символическую сумму. Питался синтетической пищей в общей столовой. Все же это было лучше, чем прежняя капельница. В столовой постоянно встречался с одними и теми же людьми, и это нагоняло скуку, но Тибснорг знал, что пока не может перейти в более дорогую столовую, куда можно было бы приходить в любое время. С людьми, с которыми встречался в столовой, он почти не разговаривал. Все они были старше его. Он внимательно наблюдал за ними и не нашел среди них ни единого, чье телосложение было абсолютно правильным — у каждого открывал те или иные дефекты.

Тибсноргу очень повезло: если бы он получил в тестах менее 120 баллов, то не смог бы учиться далее. Для него важна была также работа: он боялся воспоминаний, которыми могло бы заполняться свободное время. Теперь за любые операции он должен был платить, а он все еще помнил тех, кто помог ему подняться и превозмочь паралич. Как человек он имел право на правду, и, кроме красивых картинок в синтезаторе, который показывал пейзажи, людей правильного телосложения или живших когда-то на Земле зверей, кроме картинок, показывавших мир таким, каким он должен был выглядеть или, возможно, когда-то выглядел, он имел право видеть, как мир выглядит теперь. Каждые пять дней, после работы, он мог выезжать на поверхность и с высокой обзорной башни осматривать окрестности. Они представляли собой серо-коричневую пустыню, по которой без устали крутились серые массивные вездеходы, перевозившие добычу из многочисленных карьеров и шахт. Он знал, что этими вездеходами управляют люди, которые не могут иметь детей, потому что фоновое излучение в пустыне было очень высоким. В столовую приходил один из таких водителей. Он выглядел вовсе неплохо, и заработок у него был в три раза выше, но Тибснорг не хотел бы поменяться с ним местами. Медицинское обследование, которое Тибснорг позволил себе пройти за первые накопленные деньги, показало, что он может быть отцом, хотя, вероятно, только пассивно, то есть путем отбора спермы. Вскоре он освоил основы работы с компьютером и был несколько повышен в должности. На новой работе он контролировал решения особого отдела информационного центра по выбору соответствующего материала для пересадки органов. Решения центра были ясными, четкими и логичными и, как правило, вообще не требовали поправок. За обнаруженные погрешности полагалась премия, и Тибснорг работал очень внимательно. Биологический материал отбирали как для госпиталей всеобщей медицинской службы, так и для частных лиц, которые хотели за свой счет снизить свою ущербность. Работы было много: ежедневно несколько десятков запросов и связанных с ними решений, с которыми следовало ознакомиться и тщательно их обдумать. Вскоре он втянулся, и у него появилось много времени, которое можно было использовать на общение с машиной и усвоение самой разной информации.