Читаем Искупление полностью

Джаред и сам не заметил, как несется по трассе со скоростью под двести километров в час. Его привел в чувства олененок, выскочивший на дорогу и лишь чудом не попавший под колеса его машины. Мужчина остановился, протер глаза, будто только что проснувшись, закурил сигарету и доехал до дома оставшиеся шесть миль.

Преодолев это расстояние без происшествий, мужчина подъехал к своему гаражу и, загнав в него машину, ровной и неспешной походкой побрел к себе домой. Он чувствовал внутри опустошение, мыслей в голове совсем не осталось, лишь моральная усталость валила его с ног. По пути домой Джаред был уверен, что напьется и в беспамятстве уснет, но когда он вошел в дом, эти мысли его оставили. Он поднялся по лестнице в спальню и опустился на кровать, затем снова встал, разделся и лег под одеяло – его движения и действия очень напоминали механические. Через некоторое время он уснул. Завтра нужно было идти на работу и нужно постараться вернуться туда как ни в чем не бывало.

Он почти никогда не заводил будильник, всегда вставал сам. Так случилось и сегодня, когда он открыл глаза, на горизонте появились первые лучи рассвета, и, немного полежав под одеялом, мужчина решил, что пора подниматься. Вчерашний день был для него словно сон, все воспоминания казались очень туманными, от него у Джареда до сих пор осталась только усталость. Ему было все равно, что случится сегодня или завтра, он прекрасно понимал, что за последнее время слишком много рисковал и полиция может заявиться к нему в любой момент, но мужчина был эмоционально истощен и спокоен, как-то не по-нормальному спокоен, будто потерял инстинкт самосохранения.

Спустившись вниз, он налил себе чашечку кофе и посмотрел на часы – время до выхода еще оставалось, и мужчина без особого интереса взглянул на обстановку за окном – все было спокойно, тогда он снова присел на высокий стул и продолжил пить кофе полустоя, затем взял ключи от машины и, выйдя из дома, отправился на работу.

Признание в убийстве от Серхео Орандо было получено, но офицер Лэмберт нашел еще кое-что. В результате проверки была получена информация, что несколько лет назад Орандо проживал неподалеку от еще одной жертвы – Рокси Миллер, чье кровавое убийство потрясло весь город. Либо Серхео скрывает что-то еще, либо парню и вправду не везет, в любом случае полицейским больше ничего не удалось обнаружить, и прояснить все это мог лишь сам подсудимый, из которого с каждым днем было все сложнее вытащить хоть слово, он все больше замыкался в себе, терзаясь собственной болью и страхами.

В это время пресса все больше подливала масла в огонь. Каким-то образом догадки о причастности Серхео Орандо к другим преступлениям просочились, и вперемешку со слухами начали появляться кричащие заголовки статей, обвиняющие Серхео во всех грехах. Большая часть написанного являлась чистым вымыслом, но толпа пошла на поводу у желтых газетенок, и очень многие всерьез стали считать Орандо серийным убийцей, что немало отразилось и на самом состоянии сидящего за решеткой парня. Казалось, понемногу он начинает трогаться умом.

Для Серхео время в заключении, в ожидании суда тянулось бесконечно. Ему не хотелось ни есть, ни спать, он понимал всю тяжесть преступления, содеянного им, но повернуть время обратно было невозможно. Он неоднократно жалел о том, что не признался во всем раньше, до того как в его дверь постучал полицейский, и сейчас ему было невыносимо тягостно от этого. Серхео с ужасом ждал суда, но не потому, что боялся приговора, он не мог себе представить, как будет смотреть в глаза людям, которым причинил столько страданий, в глаза ее и своих родных. Он оплакивал ее так же, как и все остальные, разговаривал с ними, поддерживал, зная, что она давно лежит на пустыре и никогда больше к ним не вернется. За время, проведенное за решеткой, он очень сильно похудел, осунулся и совсем перестал походить на себя, в его темных глазах уже не поблескивал прежний живой огонек. Он и сам себе казался уже мертвым.

После заключения под стражу к нему еще не раз заходил детектив Лэмберт, расспрашивая о том дне, но к предыдущим вопросам прибавились и другие. Серхео не понимал, к чему он ведет, и поначалу искренне старался отвечать на все вопросы, но со временем начал отстраняться, понимая, насколько для него это становится бессмысленным.

Сидя в камере, дожидаясь назначенного дня суда, он заранее написал несколько писем, в которых просил прощения и винил во всем лишь самого себя. Первое он отправил родителям Сиены, остальные своим родным и друзьям, зная, что вряд ли еще когда-нибудь сможет заговорить с ними.