Читаем Инженеры Кольца полностью

Я тоже, как и Ай, рад нашему достижению. Если трезво смотреть на вещи, тут ничем не лучше, чем было до сих пор. Мы находимся на самом краю ледового плоскогорья. Трещины, некоторые из которых так огромны, что в них могла бы провалиться сразу целая деревня — не по одному дому, а вся целиком, — тянутся в сторону суши на юг и на север так далеко, насколько видно глазу. Большинство из этих трещин пересекает нашу дорогу, поэтому и мы вынуждены идти, следуя им, на север, вместо того, чтобы идти на восток. Характер поверхности нам тоже не благоприятствует. Мы протаскиваем санки между большими валунами и обломками льда, вытолкнутыми на поверхность огромным давлением гигантского ледового щита на Огненные Холмы. Обломки камней имеют самую причудливую и странную форму, они напоминают развалины башен, торсы безногих гигантов, катапульты. Лед, обычно имеющий толщину около полутора километров, здесь утолщается, вспучивается; громоздится все выше и выше, пытаясь подмять под себя горы и задушить, заткнуть огненные пасти. В некотором отдалении к северу изо льда вырастает еще одна вершина — острый, аккуратный, изящный и нагой конус молодого вулкана, который моложе ледовой плиты на тысячу лет, а плита эта, давя и сокрушая все своей тяжестью, громоздилась, вползая на могучие хребты и вершины, на почти двухкилометровую высоту невидимых подо льдом круч.

В этот день, оглянувшись, мы видели дым Драммера, висящий у нас за спиной, как серо-коричневое продолжение Льда. У самой поверхности ледника постоянно сохраняющий свое направление ветер дует с северо-востока, очищая воздух от сажи и смрада, издаваемого внутренностями планеты, которыми мы дышали много дней, прижимая дым за нашими спинами, как темное покрывало, скрывающее от взгляда ледник, нижнюю часть гор, каменистые долины и все остальное, всю остальную землю. Нет ничего, кроме Льда, говорит Лед. Но этот молодой вулкан, расположенный севернее, похоже, имеет на этот счет свое мнение.

Снег не идет, тонкая пелена высоко расположенных туч, — 21 градус мороза на рассвете, уже на плоскогорье. Под ногами — смесь фирна, старого льда, молодого льда. Молодой новый лед — предательская поверхность, гладкое голубое стекло слегка присыпано белым пухом. Мы оба падали на нем бесчисленное число раз. Один раз я на животе проехал метров пять по такому катку. Ай от смеха чуть не выпал из упряжки. Потом он долго извинялся и объяснил, что до сих пор считал себя единственным человеком на всем Гетене, который не может устоять на льду на ногах и кувыркается на нем, как брошенный камень.

Сегодня пройдено тринадцать миль, но если мы будем пытаться сохранить этот темп среди этих трещин и нагромождений льда и камней, то измотаемся так, что с нами будут происходить случаи похуже, чем катание по льду на животе. Луна во второй четверти, висит низко над горизонтом, красная, как засохшая кровь, вокруг нее — большое коричневатое переливающееся гало, светящийся круг.