Рут углубилась в лабиринт автомобилей и скелетов, стараясь по возможности не высовываться. Вертолёты не изменили позиций, и женщина старалась держаться как можно дальше от источника шума. Один раз она споткнулась, когда куча костей поехала под ногой. Затем влетела в коричневый универсал и согнулась, натужно кашляя. Её тошнило от усталости. Щеки и губы горели, но от большей части муравьев она избавилась. Рут чуть-чуть привстала, пытаясь высмотреть противника сквозь пыльное окошко седана.

Несколько солдат упали в копошащееся живое марево. Пошатываясь, они поднимались на ноги, но у одного из них был порван комбез. Может, он зацепился за изгородь. Рут показалось, что с прорезиненного рукава в районе локтя капает кровь, но из-за кишащей чёрной массы насекомых сложно было сказать наверняка.

Изувеченная рука солдата взметнулась вверх, как флаг, выбросив темный фонтан крови и муравьев. Насекомые пробрались внутрь комбинезона. Десантник уже почти утратил сходство с человеком. Он дергался и извивался, пока его поедали заживо. Двое других попытались оттащить его в сторону, но третий протаранил истекающего кровью бойца плечом и повалил на землю. Он наставил на раненого автомат.

«Нет», — мысленно ужаснулась Рут.

Осознание происходящего потрясло её.

Нет, солдат целился товарищу в руку.

Автомат изрыгнул огонь. Выстрел оторвал кишащий муравьями наплыв, но открыл доступ новым тысячам насекомых. Рут больше не могла смотреть. Она отвела глаза, разыскивая Кэма и Ньюкама. Но за спиной её поджидала очередная опасность. Из-под земли лезли новые полчища муравьев, затягивая покрытие шоссе, словно облака дыма. А с северо-востока показалась рыжеватая струя, вливающаяся в черное варево, — жуки или другие твари. Но тут в живом покрывале обнаружилось кое-что ещё. Техночума. Рут уже давно подозревала, что даже у насекомых не стопроцентный иммунитет. В этой сутолоке муравьи выделяли слишком много тепла, несмотря на прохладу майского дня, — и в скопище то и дело открывались дыры, как от взрыва петарды, на месте сожранных чумой насекомых.

Женщина глядела на это в немом ужасе. Затем её сердце пропустило удар. Между двух ближайших машин появилась бегущая человеческая фигура. Кэм. Он нёсся, странно подволакивая ногу и хлопая по капюшону и воротнику. В паре шагов от него бежал Ньюкам. Рут отчаянно им замахала и вновь повернулась к вражеским солдатам, пытаясь высмотреть раненого.

Одного взгляда хватило. Ньюкам был прав. Лидвилл почти наверняка засек следы их присутствия, но огромный тепловой след муравьиной колонии обманул военных. Теперь они убирались прочь в страшной сумятице. Плотные спирали муравьев кружились в нисходящих потоках воздуха. Последние солдаты из наземного отряда бежали, закинув на борт перегруженного вертолета своего окровавленного товарища. Он безвольно висел у них на руках — то ли потерял сознание, то ли умер. Но копошащаяся масса муравьев так и не отлипла от него, несмотря на все попытки других бойцов сбить их.

Второй вертолёт уже набирал высоту, и по лицу Рут скользнула мимолетная кровожадная усмешка.

Похоже, удача ей пока что не изменила.

Глава 2

В рассветных лучах поблескивала вода, белая и предательская.

— Стойте, — приказал Кэм, хотя сам сделал ещё несколько шагов.

Однако теперь он двигался не вперёд, а вбок. Его не покидало ощущение опасности.

Этим утром ветра не было. В долине впереди разлилось небольшое внутреннее море, ослепительно блестевшее в солнечном свете. Шоссе исчезало в нём, хотя Кэм заметил, что дорога вновь ненадолго выступает из воды где-то на расстоянии трёх километров от берега. Здесь было неглубоко. В воде, гниющей и застоявшейся, скучились машины, здания и столбы электропередач. А над ней раскинулись паучьи сети. Маленькие лоскуты шелка, тысячами облепившие руины.

— Где мы? — спросила Рут у него из-за спины.

Кэм отозвался:

— Стойте. Оставайтесь здесь.

Затем он понял, что это прозвучало слишком сурово, и покачал головой.

— Извини.

— Ты здесь уже бывал, — сказала женщина, вопросительно глядя на него сквозь грязные стекла очков.

— Да.

Он знал, что Голдман жила в Огайо и Флориде, а Ньюкам говорил, что вырос в Делавэре, — но Кэм почти не сомневался, что его родители и братья нашли последний приют где-то на этих дорогах. Может, они даже успели добраться сюда. Хотя в своё время Северная Калифорния могла составить конкуренцию Лос-Анджелесу по части скверных дорог — в районе залива раскинулась огромная дельта, пересеченная сотней речек и проток. А это означало мосты, дамбы и пробки.

Кэм горевал меньше, чем, возможно, думала Рут. Земля, лежавшая перед ними, выглядела слишком незнакомой и опасной, чтобы он мог по-прежнему считать её домом. Скорей, он чувствовал недоумение. Масштаб катастрофы не укладывался в голове.