Читаем Инферно полностью

Тревога стучала в каждой пораженной клеточке тела — в руках, обезображенном ухе, гниющих зубах с левой стороны верхней челюсти. Он не мог потереть или почесать старые раны, отчего нервничал ещё больше.

Сакраменто походил на чужую планету. В транспортнике не было иллюминаторов; после каменистой породы на вершине горы восьмиполосная автострада подействовала как электрошок. Кольцевую эстакаду № 80 со всех сторон обступали здания делового центра. Аккуратные кварталы сливались в сложную картинку — неразрешимую головоломку из линий и плоскостей. Естественный горизонт не просматривался ни с одной стороны.

Защитный костюм и шум рации отсекали юношу от внешнего мира, чему он был только рад. Мир по ту сторону костюма сковала гробовая тишина. Кроме их отряда, на многие километры бетона и стекла не осталось ни одного человека.

В памяти Кэма город сохранился таким, каким его уже никто не мог увидеть. Он бывал здесь не один раз. Дом Нахарро от Сакраменто отделял всего час езды, не исключено, что кто-то из братьев успел добраться до города во время бегства в горы и здесь нашёл свою смерть.

— Какого черта! Перекуси обе и дело с концом! Бульдозер все равно бросим на месте, — непривычно напряженный голос Эрнандеса заглушил в наушниках все остальные. «Джип» солдаты уже вывели, а прикрепленный на время полета цепями бульдозер застрял.

— Сэр, если газануть, цепи, возможно, сами оборвутся.

— Так и тормозную тягу оборвать недолго. Тащите сюда болторезы!

На могучей машине гусеницы заменили гигантскими колесами с ребристыми шинами.

— Есть!

Утром майор Эрнандес позволил Кэму присутствовать на инструктаже и через него даже посоветовался с Сойером. Услышав, что Кэм знаком с городом, майор и его подробно расспросил. Эрнандеса не зря назначили командовать экспедицией. Ещё до рассвета солдаты сгрузили три ящика с припасами для местных жителей. Через четверть часа после восхода солнца майор уже скачал по спутниковой связи первые сделанные с орбиты фотографии.

В метрополисе Сакраменто проживали полтора миллиона человек. Теснота, закопченность и высокий уровень преступности удивительным образом сочетались с обилием парков и заповедных участков, населенных всяким зверьем. Расползающийся город дробили на части две реки, несколько грузовых каналов и десятки искусственных и естественных озер.

Несомненно, в реках, а также в крупных парках и местах отдыха ещё кипела жизнь. Кэм рассказал майору о своих встречах с тучами комаров и кузнечиков. Миллионы муравьиных колоний могли проникнуть в каждый жилой комплекс и склад продовольствия, поедая сначала трупы и полуразложившиеся продукты питания, потом — клей под ковролиновым покрытием и мебельную обивку. Герметичные костюмы не выпускали наружу запахи, и члены экспедиции могли не опасаться, что привлекут к себе насекомых, но если напороться на выводок, мало все равно не покажется. Юноша предостерег, что опасность подстерегала в самых неожиданных местах.

Пережив столько боли и страданий, Кэм теперь боялся лишиться шанса на спасение у самого последнего рубежа.

За ночь в нём произошла огромная перемена. Ещё вчера главные помыслы были о чем-то вне его самого — о помощи другим людям в запоздалой, безнадежной попытке искупить совершенное зло. Теперь у него появилась надежда, пусть даже мизерная, что наночастицы «аркос» превратят в лекарство нового поколения, которое полностью вернет ему здоровье. От одной мысли об этом на душе становилось радостнее.

Главная цель осталась прежней. Он навечно в долгу перед людьми, но сейчас он не мог думать ни о чем, кроме личного спасения.

Кэм не хотел превратиться в беспомощного калеку, как Сойер. С возрастом его собственные раны и повреждения будут все больше давать о себе знать. Возможно, и жить-то ему осталось лет пять или десять. Нетерпение и рассудительность вели борьбу в его голове с самого утра.

А ещё сегодня следовало беречь организм от потери влаги. Кэм уже взмок от пота, резина приклеивалась к коже, хотя под костюмом почти не было одежды. С наступлением дневной жары костюм превратится в подогнанную по росту печку — запас воздуха был слишком мал для периодической продувки и охлаждения.

Каждому выдали заплечный комплект из двух баллонов с кислородом. Один узкий цилиндр тянул на четыре с половиной килограмма. Баллоны Сойера подвесили на спинку инвалидной коляски.

Одного баллона должно хватить на час, если не придется выполнять тяжёлую работу или бегать сломя голову. Лидвилл чуть-чуть уменьшил лимит — до пятидесяти минут на баллон. На каждого члена экспедиции приходилось по шесть запасных баллонов — итого, восемь часов без права на ошибку.

Как тяжело вверять свою судьбу и надежды совершенно незнакомым людям…