Чертов пес с воем вырос в забранном узорной решеткой проеме забора. Он не стал прыгать. Увидев людей, он протаранил мордой калитку. Металл заскрежетал, выгибаясь. Лапы заскребли по дороге, вырывая камни и отбрасывая назад комья земли. Наконец не выдержали кирпичные столбики, к которым крепились петли и засов. В клубах пыли, с грохотом и звоном, калитка опрокинулась на дорожку.

Демопес прыгнул прямо от забора, намереваясь одним махом преодолеть десяток метров до крыльца и разорвать две заблудшие души, дерзнувшие проникнуть в его владения.

Глава 9

Только усталость не давала уснуть. Монотонный дождь убаюкивал и заставлял слипаться глаза. Я несколько раз останавливался и смотрел карту. Судя по всему, до Лисинска оставалось всего ничего. Пока не дойду, привал делать не буду. Поел на ходу, открыв одну из банок со свиной тушенкой. Жаль было расходовать в первый же день такую калорийную еду, но время того стоило. Почему-то мне казалось, что я вот-вот их нагоню.

Я ошибся. А потом решил идти вперёд, пока хватит сил. Когда стемнело, дождь совсем прекратился, и я прекрасно видел дорогу в свете еле пробивающейся из-за облаков луны. Её, конечно, не было видно — она скорее чувствовалась. Но и этого света мне хватало.

Странным было то, что, кроме своры собак в начале похода и последующей встречи с демопсом, меня больше никто не тревожил. Или мне невероятно везет, или твари выслеживают другую добычу. Если это Ира, то это и плохо, и хорошо. Меня по-прежнему не оставляли сомнения в том, что я выбрал верный маршрут, а это было пусть косвенным, но подтверждением.

Ночь была на исходе, когда я встретил вторую стаю собак. Вернее, встретил разведчика. На этот раз это была обыкновенная дворняга, чем-то напомнившая мне своего старшего собрата по здешним лесам — демопса. Чёрная псина в красно-рыжих пятнах. Что-то с ней было не то, а я никак не мог понять, пока она не подошла ближе. Оказалось, у неё не было обоих ушей — ей как будто отгрызли их совсем недавно. Просто рваная рана, открывающая неопрятную красно-бело-жёлтую ушную раковину. Морда собаки была исполосована свежими шрамами — похоже, она подралась со своими собратьями. Наверное, в той же сваре и уши потеряла…

Она сидела посередине дороги и ждала меня. Метров за двадцать до неё я вытащил пистолет — не хотелось тратить на неё заряд дробовика. Тем более я надеялся, что стрелять не придется.

Собака при моем приближении попятилась на обочину, упершись в большой валун. Я перешел на противоположную сторону дороги и снял «Грач» с предохранителя, ни на секунду не сводя глаз с собаки. Она следила за мной светящимися зелеными глазами — со стороны казалось, что она травы нажралась.

При моем приближении она глухо зарычала и напряглась всем телом. Я начал обходить её, держась все время к ней лицом. Когда миновал её и немного расслабился, решив, что и собака не хочет ввязываться в драку, она кинулась на меня.

В два прыжка сука преодолела разделяющие нас шесть метров асфальта, а третьим взвилась в воздух, намереваясь вцепиться мне в промежность. Кто её научил такому приему, я понятия не имею, но позволять такие вольности не в моих правилах.

Я крутанулся, ударив пса в воздухе, — тяжёлый носок армейского ботинка врезался в грудь за передней лапой. Собака продолжила полет, только теперь в сторону от меня и с отчаянным визгом, захлебываясь собственной слюной и хрипя — видно, я сбил ей дыхание.

Не давая псу приземлиться, я выстрелил два раза из пистолета. Пули попали в цель — одна по касательной вырвала кусок шкуры на спине у хвоста, а вторая ударила прямо в ухо, в кровоточащую и без того рану. Мгновенно наступившая тишина больно резанула по ушам. Но тут же, не давая мне и на несколько секунд почувствовать себя победителем, в лесу раздался вой стаи собак.

Выругавшись про себя, я поспешил прочь. Судя по звуку, собаки были довольно далеко и правее от дороги, в лесу. Отозвались они на выстрелы, в этом направлении и начнут преследование. Нужно убраться отсюда как можно дальше.

Охотники рассказывали, что собаки, после того как ушли в леса, странным образом разделились на породистых и дворняг. Совсем уж мелких шавок ни в первом, ни во втором виде не осталось — борьбу за выживание никто не отменял. Скорее всего, они пошли на корм более крупным собратьям. Прошло не так много времени, и в стаях породистых чаще всего верховодили овчарки и ротвейлеры. Конечно, уже начала появляться смешанная порода, которая через какое-то время вытеснит вымирающих аристократов. На стаях дворняг это никак не отражалось, разве только новые особи рождались все крупнее и крупнее.

Меня беспокоило другое. Собака, которую я только что убил, была дворнягой. А у них стаи обычно крупнее, чем у породистых. Чем больше будет особей в стае, тем шире у них фронт атаки и тем меньше у меня шансов.