— Это был странник, — неохотно произнес Густав. — Мы не поделили с ним магазин. Мне тогда стукнуло лет пятнадцать, а ему было больше тридцати. Я пытался урегулировать все на словах и победил, по-настоящему победил его, потому что он был тупым и агрессивным. Я думал, что слова много значат в нашем мире. И повернулся к нему спиной. А он…

Странник рукой прижал ладонь Лауры к шраму. Она закусила губу и тяжело задышала, слегка вращая бедрами.

— Он всадил мне крюк в плечо. Исподтишка. Я думал, что он мне руку вырвет.

— И как ты ответил? Сделал ему что-то хорошее?

— Сначала я прострелил ему ногу. Потом яйца. Потом плечо. И…

— Голову?

— Нет. Я оставил его умирать, — сказал Густав.

Бедра Лауры двигались все быстрее, и она прижималась к вздувшейся плоти странника с удвоенной силой.

— И ты веришь, что поступил неправильно?

— Говорю же, это в прошлом. Но я бы предпочел, если бы он тогда послушался меня и просто отвалил. Законченные идиоты представляют угрозу не только для себя, но и для других.

— Это был единственно верный вариант. — Лаура лизнула шрам странника и заскользила в направлении его уха.

— Да. Других просто не было.

— И он бы не изменился в лучшую сторону, если бы ты хоть на собственной спине вывез его куда-то в другую жизнь. Ведь он сам был странником, властелином своей судьбы. Все, что происходит в этом мире с людьми, зависит не от тебя, а от самих людей. И ты можешь помочь только себе.

— Но я… О, боги!

Раскаленный влажный язык девушки проник в ушную раковину, и странник вытянулся в струнку, ощущая непомерную, каменную напряженность внизу живота.

— Помоги себе сам, и жизнь наладится. Не думай о других, сладенький, век короток. А у тебя, как ни у кого другого, есть шанс его продлить. Не стоит тратить силы на то, чтобы пытаться изменить жизнь таких людей, как я. Мы не хотим изменений.

— Наверное, не стоит, ты права. — Сейчас Густав мог согласиться с любыми доводами Лауры.

— Тогда постарайся сделать мне хорошо этой ночью. И я в долгу не останусь.

Странник кивнул, гладя аккуратную, очень упругую и нежную грудь девушки. Когда она успела раздеться? Когда успела снять с себя все, кроме… Густав приоткрыл один глаз: кроме чулок?

Его одежда упала на пол.

Лаура приблизила к нему лицо.

— Только не целуй меня в губы, — сказал странник.

Глава 32

Бородину связали руки впереди, дали два «холодных» пакета для компресса и уложили на кушетку в корабле Густава. Бегун с Гексом должны были отправиться в пиратском корабле.

Во избежание неприятных сюрпризов Руслан тщательно обшарил кабину и салон. В кораблях обычно много потаенных местечек, и постороннему человеку их не отыскать. Руслан все же потратил полчаса на то, чтобы буквально обнюхать всю машину Гекса от пола до потолка. Два других пиратских аппарата остались в гараже «Белого шторма», но не потому, что так решил странник, а потому, что управлять ими было некому.

Странную четверку из двух пиратов, странника и бегуна поздним утром провожали хозяин, стоявший поодаль, у входа в гостиницу, и Лаура.

Странник старался избегать её, так как Агний буквально обжигал его взглядом. Чтобы ни думал Густав, все же хозяин в некотором роде переживал за дочь. По-своему, морально уродливо, но переживал, как отец и родитель, этого у него было не отнять.

И странник, ставя себя на его место, держался от Лауры на расстоянии, взяв на себя все хлопоты с погрузкой и организацией их небольшого каравана.

Но, когда посадка закончилась, девушка, выбрав момент, прильнула к нему, обняла и прижалась к нему всем телом.

— Это тебе, сладенький. — Лаура протиснула кулачок между своей грудью и грудью странника, стараясь, чтобы никто не увидел, и разжала его.

— Что это? — спросил Густав.

— Подарок.

Странник двумя пальцами взял предмет с ладони Лауры и расправил его — им оказались её полупрозрачные трусики.

— Я не каждому такое дарю, сладкий. Это знак внимания. И симпатии.

— И влюбленности?

— И её тоже, — согласилась девушка. — Когда ты вернешься, просто покажи их мне, и я тебя вспомню.

— Зачем?

— Как это зачем? — удивленно спросила Лаура. — Чтобы не платить. У нас все будет по любви, бесплатно.

— А без них ты меня не вспомнишь?

— Нет, я же говорила, у меня плохая память. — Лаура чмокнула странника в подбородок. — Завтра я забуду цвет твоих глаз, через неделю — черты лица. Через месяц — про нашу встречу.

— Ты специально это сделаешь?

— Да нет, просто так само получается.

Густав кивнул и засунул трусики в задний карман джинсов.

— Скажи, именно это тебе помогает?

— О чем ты?

— О памяти. Ты все забываешь, и это помогает тебе нормально жить?

Лаура опустила глаза:

— Тебе уже пора, сладенький.

— Не уходи от ответа! — Странник легонько встряхнул девушку.

— Почему ты меня все время спрашиваешь об этом?

— Потому что мне это важно!

— Важно что? Какая тебе разница, как я живу? Мы все выяснили вчера, папочка.

Странник наклонился и прошептал Лауре на ухо:

— Представь, что я ищу источник вечного счастья и, глядя на тебя, осознаю, что практически нашёл его, но спешу проскочить мимо на всех парах.

Лаура поежилась и засмеялась, втянув голову в плечи:

— Щекотно!