Густав встал и потянулся. Сейчас ему хотелось спать. Просто лечь где-нибудь, чтобы никто не мешал, закрыть глаза и провалиться в сон часа на три. Но перед этим следовало запереть где-нибудь пиратов, так чтобы за ними можно было наблюдать. Ну, и помочь раненому Бородину. Нужно было также убрать труп третьего пирата и где-то его похоронить.

Странник нисколько не сочувствовал ни ему, ни Бородину из-за убийств, совершенных ими на своем веку. Даже сейчас странник продолжал испытывать обычные человеческие чувства. Да, он пошёл на пытки и истязания, но ради хорошего дела. Теперь же, выяснив то, что ему было необходимо, он не мог просто так оставить пирата умирать. Не в «Белом шторме». Не рядом с собой. Тем более что им предстояла встреча с заказчиком недавно прошедшей резни. Бородин, возможно, смог бы рассказать что-то полезное.

Вернее, не рассказать, а написать.

Густав уже собрался позвать Татьяну, как вдруг в его голове всплыл последний вопрос.

— А как звали этого мужика? — спросил он у Гекса.

— Он не представлялся, но босс пару раз называл его.

— И как же?

— Кукловод.

Глава 31

Густав постучал и приоткрыл легкую пластиковую, «под дерево», дверь.

— Можно? — спросил он.

— Я знала, что ты придешь.

Лаура сидела к нему спиной в полумраке перед зеркалом и красила ногти бордовым, резко пахнущим лаком. На её тонких пальцах они смотрелись шикарно.

Странник неловко стоял в проходе, не решаясь войти.

— Между нами пробежала искра — так говорится в женских романах. Я сразу это почувствовала. Там ещё что-то красивое про глубины естества говорится, я точно не помню, но книжки хорошие, добрые.

— Странно, я вроде ничего не ощутил.

— Все мужчины одинаковые. Да ты проходи. — Девушка улыбнулась, глядя на него в зеркало.

Он вошел и уселся на разобранную кровать. Туда, куда сутки назад сел Бородин.

— Что ты делаешь? — спросил странник.

— Придаю себе сексуальный вид, чтобы оправдать статус королевы местной помойки. Тебе нравятся девушки с яркими ногтями?

— Не знаю. У тех, с кем я встречался, были обычные ногти.

— О, тогда я поздравляю тебя с открытием — иногда девушки делают странные вещи, чтобы понравиться мужчинам.

— Например, мажут ногти жутко вонючей краской?

— Да. — Лаура растопырила пальцы и подула на левую руку.

— Кому же ты хочешь понравиться?

— Тебе, сладкий.

— С чего бы? — удивленно спросил Густав.

— Говорю же, ты мне сразу понравился. Симпатичный. И тело хорошее. Можно даже сказать, что я немного влюбилась.

— Да ладно. — Странник смущенно хмыкнул.

— Не веришь — не надо.

— Но ты даже имени моего не знаешь.

— Зачем оно мне? Я все равно не запомню.

— Как это?

— У меня плохая память. Через неделю я буду помнить только о том, что ты был во мне. А через месяц и вовсе тебя забуду.

— Был в тебе? — растерянно повторил Густав. — Стоп! Я же не об этом. Я о том, что как это ты меня забудешь, если влюбилась? Когда люди испытывают друг к другу подобные чувства, то их нелегко забыть.

— Ты путаешь, сладкий. — Лаура осторожно потрогала лак и, убедившись, что он высох, принялась красить ногти на правой руке. Это получалось у неё намного медленнее.

Густав оглядел её взрытую, словно море в шторм, кровать и подумал, что совсем недавно эта сумасшедшая кувыркалась здесь с пиратом, делая все, что он пожелает, и чуть больше, а вот теперь говорит ему, что влюблена.

Врет? А какой ей смысл врать?

Странный народ женщины.

— Что я путаю, по-твоему? — спросил Густав.

— Слова. Любовь и влюбленность. Любить можно, но это редкое чувство, редчайшее, как чистый сортир. Любовь существует для особых, необычных людей. А влюбляться можно направо и налево. Хотя я не сказала бы, что ты обычный. Ты мне нравишься, даже очень. Но это не любовь, извини, если обидела.

— Чем ты могла меня обидеть? Я просто был в небольшом замешательстве, теперь-то все понятно.

— Вот и хорошо, сладенький. Как насчет того, чтобы трахнуть меня?

Странник поперхнулся и глупо заулыбался:

— После всего, что было, причем не между нами?

— А что именно?

— Пираты, стрельба, убийство, кровь. Тебе что, абсолютно все равно?

Лаура развернулась, сидя на стуле, и раздвинула ноги. На ней была надета короткая юбка, чёрные чулки с широкой резинкой и больше ничего. Странник мельком глянул туда, куда следовало не только смотреть, и быстро поднял глаза.

— Смущаешься, сладкий? Это хорошо. — Лаура помахала обеими руками, а затем подула на них.

— Я обычно смущаюсь, когда мне неловко, — сказал странник. — А вот ты, видимо, нет.

— Незачем смущаться естественных вещей, — просто сказала девушка.

— Смерти, например?

— Да, это тоже естественно. Тот парень, пират, сам виноват. Ты же не хотел его убивать?

— Не хотел. — Густав опустил голову, с трудом вспоминая выстрел, вероятно спасший жизнь и ему, и бегуну.

— Вот и славно. Ты не убийца, ты жертва обстоятельств.

— Но это не так!

— Так.

Лаура оттолкнулась от пола и подъехала на роликах стула ближе к страннику, закинула ноги на кровать. Она положила руки на плечи Густаву, попутно любуясь своими ногтями, и сказала:

— Все попадают в передряги. Ты хороший человек.

— Ты видела, что я сделал с другим пиратом.

— Раскрошил ему рот?