Читаем Инферно полностью

В одеяло на зеркале с внутренней стороны ударил бесплотный кулак, всколыхнув его, и костяшки проступили под белой тканью, тут же исчезнув.

«Это вышло случайно, — подумал Густав. — Я помню случайности. Я никому не помогаю, никого не люблю, я уже сто раз пожалел, что это было со мной».

— Упертый ты мудак.

Одеяло неожиданно соскользнуло с зеркала. Густав подошёл и поднял его, снова накинув на себя. Посмотрел на отражение — оно молчало, так же, как и он, глядя серыми глазами в его серые глаза.

«Спрятался?»

— Спрятался?

Все, сеанс окончен, можете сдавать 3D-очки. Умное отражение исчезло, его место заняла тупая копия, способная лишь повторять движения странника. А это означало, что диалог пришёл к логическому завершению, доводы исчерпаны, остались лишь оскорбления и ругань. Уж он-то знал!

Странник накрылся одеялом с головой, как монах, и подошёл к окну. Пальцы на ногах замёрзли, и он по-детски поджал их. Из окна были видны его заснеженный корабль, чернильные очертания домов, искрящийся фейерверк мелкого снега, который ветер сдувал откуда-то и легкими вихрями проносил мимо.

Густав протяжно зевнул.

По белому снегу пробежало какое-то мелкое тёмное животное, возможно кошка. Потом ещё четыре, сплоченной цепочкой. Они обогнули корабль, оставляя следы, и исчезли в подвале дома напротив.

Все-таки кто-то в этом городе жил, не боясь магистрали. Густаву приятно было это осознавать, потому что, каким бы он ни был одиночкой, факт того, что ты находишься в действительном мертвом, абсолютно пустынном городе, его не воодушевлял. Опустошенная планета на самом деле опустела, сильно, местами выскобленная до кости, но жизнь в малых количествах теплилась практически всюду. На оси же аорт её фактически не осталось.

И как Ира ещё не сошла с ума? За хирурга странник не беспокоился — у него есть любимая работа. А вот у жены, что было у неё? «Козотрёпка», стрекоча винтами, уносилась прочь на долгие часы, и Ира оставалась в одиночестве на многие километры вокруг. Дикие кошки — отличная компания, если хочешь свихнуться в сжатые сроки.

Странник ещё раз зевнул и направился к кровати. В этот момент дверь комнаты распахнулась, и в неё ворвалась та, о которой он размышлял ещё секунду назад.

— Он умирает! — Ира смотрела на пустую кровать.

Он не мог разглядеть её лица, так как свет падал из коридора, но по голосу явно чувствовалось, что девушка не в себе.

— Кто умирает? — щурясь, спросил странник. — Мы же похоронили его, тебе кошмар приснился, Ир?

Девушка медленно повернула голову к страннику.

— Кир умирает, — сказала она. — С ним что-то страшное.

— Твою мать, — выпалил Густав и уронил одеяло.

Он остался в одних трусах, но Ира не обратила на это внимания. Пока он в спешке натягивал на себя одежду, она стояла в дверях, отколупывая краску с металла. Когда Густав собрался, на двери уже красовалось пятно.

— Где он? — спросил странник, выбегая в коридор.

— У себя, наверху. Я уснула, а когда проснулась, его рядом не было. Поднялась, а там…

Ира спешила за Густавом, который, естественно, бежал быстрее. Бежал, как только мог, оставляя позади многочисленные ступени, пролеты, ступени, пролеты, и вот она — приоткрытая дверь мастерской.

Он ворвался туда, тут же вспыхнули автоматические лампы освещения, и первым, что увидел Густав, был хирург, лежащий возле диванчика. Хирург был бледен как полотно, и под его головой растекалась малоприятная лужа рвоты.

Странник проверил пульс — он бился слабо, еле прощупывался.

— Принеси воды, — приказал он Ире. — Холодной. И быстрее.

Она убежала, а он поднял Кира, прислонил его к дивану и приоткрыл ему рот. Оттуда вылилось ещё немного желтой жидкости вперемешку со слюной. Язык вроде бы находился на месте, удушение хирургу не грозило.

Странник встал, оглядываясь в поисках какой-нибудь подушки, которую можно было бы подложить под шею хирурга, как тот вдруг икнул и открыл глаза, осмысленно смотря на Густава.

— Привет, — сказал он. — Выпить хочешь?

— Что? — От неожиданности странник улыбнулся. — Выпить? А тебе не много?

— Я не пил. — Хирург почесал предплечье и тоже улыбнулся, раздвинув грязные губы и обнажив не менее грязные зубы.

— Тогда что? Таблетки?

— Да.

— Тебе очень плохо? Что нам нужно сделать? Как помочь? Мы ведь не знаем, это ты доктор.

— Ничего не надо делать. Только убери этих тварей.

— Каких ещё тварей? — удивился Густав.

— Этих. — Кир поднял руку и шумно подул на неё. — Ненавижу насекомых.

Странник внимательно осмотрел руку Густава.

— Тут ничего нет, — сказал он.

— Ты слепой хрен что ли? Они уже по тебе ползут! — взвизгнул Кир и ударил странника по пальцам. — Тараканы! Ебаные тараканы забрались мне в одежду!

Он вскочил и принялся отряхиваться. Координация движений была явно нарушена, поэтому весьма увесистые шлепки и удары доставались всем частям тела, включая лицо и, конечно же, недавно полученные в аорте раны.

— В глаз! Оно мне в глаз залезло! — заверещал хирург и вцепился в верхнее веко, с силой оттягивая его.