Читаем Империя. Книга 1 полностью

Древние ханаанские денежные операции получили в итальянских олигархических республиках второе рождение. Историк Л. Муравьева пишет: «В Венеции торговали все. Платежи между клиентами осуществляли письменно – переводом со страницы платящего на страницу получающего. Такие операции проводились уже в XII в. Венецианские банкиры ввели передачу капиталов по банковской записи, т. е. платежи осуществлялись без передачи денег. Усовершенствование операции состояло в выпуске вкладных бумаг, которые обращались при совершении торговых сделок. По закону, банковские бумаги принимались в оплату вместо звонкой монеты, и никто не имел права отказаться от них. Записи в банковских книгах служили неопровержимым доказательством при судебных разбирательствах… Общественные банки имелись и в Генуе. К середине XII в. относится первый заем республики у частных лиц… Для облегчения обмена и уменьшения риска был введен вексель… По крайней мере, в письменных документах самое раннее упоминание векселя относится к 1097 г. И связано с уплатой по нему в ходе арабского военного похода. Вполне возможно, что итальянцы позаимствовали идею векселя у арабов. Но именно итальянцы разработали язык вексельных сделок, установили экономические и юридические нормы вексельного права. Генуя и Флоренция располагали самыми значительными рынками вексельных оборотов, а директорами вексельных бирж в других европейских странах всегда были итальянцы… Самое первое упоминание об итальянских вексельных сделках относится к 1157 г. Найденный в архивах вексель 1207 г. имел уже развитую форму»[330].

К этому следует только добавить, что развитая форма итальянского векселя была всего лишь следствием перенесения на север Апеннинского полуострова богатого опыта, накопленного рахдонитами в сфере обращения ценных бумаг на территории арабских стран.

Ростовщичество, уже в XII столетии известное как «старый венецианский обычай», стало неотъемлемой частью экономики итальянских торговых республик.

Венецианцы стали прямыми продолжателями дела Ханаана. Они превратили деньги в своего рода кощунственную религию: «Христос да хранит тебя», – гласила надпись на венецианских переводных векселях, как бы прообразуя слова на американских долларовых банкнотах (в качестве еще одной параллели будет уместно привести надпись на одной из флорентийских торговых книг: «Во имя Бога и доброй прибыли!»). При этом, как и положено ханаанскому городу, Венеция стала символом вызывающей роскоши. Питер Акройд иронизировал: «Венеция всегда считалась чувственным городом благодаря и ее вездесущим куртизанкам, и сочным краскам ее художников. И живописцы, и проститутки выражали глубинную реальность города, в котором яркая демонстрация и материальная цена священны»[331]. Знаменитый венецианский живописец Джамбаттиста Тьеполо говаривал, что художник должен «угождать людям благородным и богатым… а не тем, которые не могут купить картину высокой стоимости». В этих словах выражена вся суть отношения Ханаана к миру, где все можно купить за деньги: человек искусства оказывается в роли такой же куртизанки, только продает он не тело, а дар Божий.

Отсюда, из Северной Италии, вырос европейский капитализм. Не только его способы ведения дел, но и его ханаанская этика. Через Венецию, Геную и Флоренцию прошла дорога, ведущая европейское общество к тотальной власти современных банкиров.

Конечно, господство североитальянских республик в торговой и финансовой жизни Европы было бы невозможно при прежнем влиянии Империи в Италии. Но при активной поддержке папства начиная с IX века роль политического суверена Италии перешла к псевдоимперии Карла Великого, которая позднее стала называться «Священной Римской империей германской нации». Римский престол претендовал на доминирование в отношениях с новоявленными императорами в духе папоцезаризма. Германские императоры не могли с этим смириться и боролись с папством. В результате между монархами Священной римской империи и папами, которых активно поддерживали банкиры итальянских республик, несколько веков продолжались масштабные боевые действия.

Эта борьба ослабила и пап, и императоров. До середины XIV века глава Священной римской империи короновался в Риме. Однако очередное столкновение двух сил при папе Иоанне XXII привело к колоссальной политической пертурбации. Немецкие курфюрсты (крупные сеньоры, которые имели право избирать императора Священной римской империи) в 1338 году приняли в Рензе-на-Рейне важное постановление, получившее силу закона. Оно содержало следующее новшество: «После того как кто-либо избирается в императоры или короли имперскими избирателями единодушно или большей частью их, он тотчас же на основании одного только этого избрания должен считаться и называться истинным королем и императором римским, и ему должны оказывать повиновение все подданные империи… И он не нуждается в одобрении, утверждении, поддержке или соизволении папы, либо апостольского престола, или кого-нибудь другого»[332].