Читаем Империя. Книга 1 полностью

Историк С. Карпов отмечает: «Когда мы переходим к Средним векам, мы видим… что там рабов было ничуть не меньше, чем было в античном Риме, а может быть, даже и больше… Новый всплеск происходит тогда, когда начинают подниматься города, когда Европа начинает проходить свою зрелую стадию феодального развития. И тогда рабов становится намного больше. Эти рабы приходят из очень разных регионов: из Причерноморья, из районов Восточной Европы и затем из Африки. Источников было очень много, разных… Рабы, которые продавались, например, в Венеции, стоили примерно в два раза больше тех сумм, которые за них платили в других факториях, например, Черного моря: в Каффе (Феодосии), в Тане (Азове)… То есть разница в цене делала эту торговлю чрезвычайно выгодной, она приносила очень большие барыши… Рабское население измерялось тысячами, особенно в крупных городах, таких как Венеция, Флоренция и многие другие. Поэтому, когда мы говорим об этом населении, конечно, мы прекрасно понимаем, что они были откуда-то привезены. Они были привезены в основном из черноморского региона»[327].

Время от времени Римский престол пытался ограничить работорговлю особыми эдиктами. Несмотря на все это, работорговля продолжала процветать. А после «Черной смерти», эпидемии чумы 1346–1353 годов, унесшей треть жителей Европы, всякие законодательные ограничения на работорговлю в городах Италии были сняты. Во Флоренции рабы юридически были приравнены к домашним животным. В Венеции рабы открыто продавались на рынках Риальто и Сан-Джорджо. Венецианцы стали использовать рабов для работы на сахарных плантациях задолго до открытия Америки. Так, Джон Норвич замечает, что наименее удачливые из рабов «…заканчивали свои дни на огромных плантациях Крита и Кипра [венецианские колонии], где Федерико Корнаро основал экономику производства сахара целиком на использовании рабского труда»[328].

Итальянский Ханаан во всем стал напоминать Карфаген и позднереспубликанский Рим, зараженный тлетворным ханаанским духом. Итальянские республики тоже были олигархиями. В Венеции была максимально воссоздана форма государственного устройства Карфагена. Сорок богатейших родов исполняли роль правительства. Дож, глава Венецианской республики, избирался тайным голосованием. Английский писатель Питер Акройд считал, что венецианский «Сенат был по своей сути советом директоров, с дожем в роли генерального директора» и что «все действия Венеции как в мирное, так и в военное время определялись интересами коммерции. Она воевала только ради выгоды, не ради славы, и с холодной головой подсчитывала, какую финансовую прибыль можно извлечь из благочестивых порывов крестоносцев, а какую – из грубого разграбления Константинополя. Ее дипломатические договоры составлены в терминах компенсаций и репараций»[329].

В Генуе всем заправляли несколько богатейших семейств. Одно из них дожило до наших дней. Это семья Гримальди, правящая династия Монако – бывшей генуэзской колонии. В 1407 году в Генуе был учрежден Банк Святого Георгия. Им руководили четыре консула, представлявших главные олигархические кланы. Это финансовое учреждение стало прообразом будущих центральных банков: несмотря на то что оно принадлежало частным лицам, вся экономика Генуэзской республики находилась под его контролем.

Сказочные прибыли от работорговли, снабжения крестоносцев, ограбления Святой земли и Константинополя, а также от монополии в средиземноморской торговле создали в Венеции и Генуе те капиталы, которые впоследствии легли в основу ткацкой промышленности.

В свою очередь, такая сложная и требующая постоянного оборотного капитала индустрия, как производство сукон, требовала и соответствующего финансового сопровождения. Так же, как и в древнем Ханаане, массовое производство и развитая система кредитов и расчетов дополнили друг друга в новом, итальянском Ханаане. Итальянцы называли это «банками» (ит. banco – «лавка», на которых менялы раскладывали монеты). Первый банк упоминается в Венеции уже в 1171 году, а первый закон о банковской деятельности был принят там же в 1270 году.

Вся основная терминология современных банковских операций пришла к нам из Италии, хотя финансовые технологии были у итальянцев теми же, что и за сто лет до того у тамплиеров, за пятьсот лет у рахдонитов, за тысячу лет в позднем Риме и за две тысячи лет в самом Ханаане.