Читаем Империи песка полностью

Они выскочили на улицу. Анри по-прежнему держал Серену за руку. Вокруг было темно. Улицы покрывал тонкий слой снега, однако под снегом был лед, вынуждавший идти медленнее. Анри обернулся. Несколько зрителей выбежали наружу, ежась от вечернего холода и глядя им вслед. Но в погоню не бросился никто. Анри и Серена подошли к экипажу Анри. Он быстро посадил жену, запрыгнул сам и хлестнул лошадь.

– Надо взять Муссу и Поля, – сказал он, когда озябшая, огретая кнутом лошадь тронулась с места. – И поскорее выбираться отсюда.

Серена оцепенело кивнула.

– Я должна была это сделать, – только и сказала она. – Должна.

Анри едва слышал. Он торопился отъехать от оперного театра, держа путь к бульвару Османа. Холодный воздух обжигал лицо. Осознание того, что он сделал, заставило его вздрогнуть. Он действовал инстинктивно, но в голове у него быстро прояснилось, и он понял, что поступил правильно.

Его жена хладнокровно застрелила епископа. Это сомнению не подлежало. Почему – значения не имело, по крайней мере сейчас. Сейчас важнее всего увезти ее из города, от толп и безумия. Он отдал Жюля в руки правосудия, однако с тех пор сомневался в мудрости своего поступка. Относительно Серены у него таких сомнений не будет. Она была его жизнью. Он должен защитить ее, увезти из страны или хотя бы из Парижа. Анри не питал иллюзий по поводу участи, ожидавшей Серену, если они останутся. Он имел влиятельных друзей, но и покойный епископ тоже их имел. Анри был готов ради Серены лишиться всего, если обстоятельства сложатся таким образом. Он не позволит властям ее схватить.

Их экипаж мчался по темным улицам. Серена сидела рядом, крепко держась за сиденье. Анри обернулся. Погони пока не было, но скоро появится. Это он знал. Все его мысли были только о грядущем бегстве. Он подсчитывал, сколько угольного газа понадобится, куда сейчас дует ветер и какой брать балласт. У них все получится, только бы хватило газа и времени.

– На Северном вокзале есть шар, готовый к полету. Мы собирались запустить его завтра вечером. Сейчас заедем за Муссой и Полем и сразу туда. Мы сегодня же улетаем.

Префект был потрясен. Он опустился на колени перед епископом. Вокруг горы фиолетовых одеяний разлилась лужа крови. Епископ был мертв. Префект поморщился, глядя на кровавое месиво, в которое превратилось лицо убитого. Он протянул руку и краем сутаны прикрыл Мюрату голову.

Префект презирал епископа. Этот человек и его методы не вызывали ничего, кроме отвращения. Однажды их деловые интересы объединились, и префекту это принесло изрядную сумму денег. Но ему не раз приходилось подчищать за другими, когда они прекращали отношения с епископом. Кто-то из тех людей покончил жизнь самоубийством – все случаи были отвратительны и замалчивались, – одного убили. Епископ всегда оставался, что называется, на задворках, не давая оснований заподозрить его в причастности. После его смерти воздух в Париже станет чище. Префект навскидку предположил, что вскрылись какие-то неприглядные делишки графини с епископом и она наконец-то совершила то, о чем втайне мечтали очень и очень многие. Он бы с большим удовольствием выбросил эту груду мертвого мяса в Сену и поднял бы тост за очищение Парижа, но такой вариант, естественно, был начисто исключен. Появилась работа, и ее надо делать. Должность обязывала его действовать. Свидетелей происшествия было не меньше сотни, и все они видели графиню и пистолет в ее руке. Она должна ответить по закону.

Префект давно знал графа. Близкого знакомства он с ним не водил, держась на расстоянии. Граф удивил его своим бегством, но причина была понятна: человек пытался спасти свою жену. Но и граф должен понимать, что префект заботится о безопасности в городе.

Префект встал с колен:

– Берите двоих себе в помощь и спешно отправляйтесь в шато де Врис. Это близ Булонского леса, по дороге к Сен-Клу. Вам надлежит арестовать графиню за убийство епископа. Если граф станет противиться или вздумает препятствовать, арестуйте и его.

– Как прикажете.

Сержант отсалютовал и стал проталкиваться к выходу.

Серена заговорила, когда они подъехали к воротам Нёйи. Анри наклонился к часовому и попросил открыть ворота. Когда тот стал открывать, Серена вспомнила осенний день ее несостоявшегося изгнания из города и то, как епископ наблюдал за ней с балкона. И тогда слова хлынули из нее. Серена рассказала мужу про тот день, затем о ее утреннем разговоре с сестрой Годрик и о случившемся во дворце. Анри внимательно слушал, отчаянно гоня лошадь через Булонский лес. В темноте, под снегом, лес выглядел жутковато. Повсюду торчали заснеженные пни – остатки деревьев, срубленных парижанами на дрова в попытке защититься от неумолимого холода. Не стало даже старых узловатых корней.

Серена пересказала последние слова епископа, сказанные в опере, и у нее дрогнул голос.

– Анри, мне было не сдержаться. За то, что он намеревался сделать с нашим сыном, я бы застрелила его снова.

Анри молча обнял жену, продолжая гнать лошадь по дороге через лес.