Шли годы, девочка росла. Сила матери привела её к Ленту. Но ничего не подозревающий лишённый силы отец не мог передать ей нужных знаний, а без должного воспитания и чувству тёмного долга тоже взяться неоткуда. Итак, она ничего не знала о том, что её ждёт. Демон тоже не торопился её просвещать. Судя по записям Анны, первые видения начались у неё тогда, когда Лент вошёл в силу. Такой сосуд Демону, вероятно, подходил, тогда и начались видения, маскируемые ею под профессиональный стресс. Лент не знал технологии призыва, не знал, может ли Демон заставить свою избранницу призвать его через силу, но судя по тому, как настойчиво Анна пыталась установить слова жертвенной клятвы, давление усиливалось. Она не хотела потерять Лента. Наверняка не хотела и прочих смертей, связанных с материализацией. Да и себе, пожалуй, не желала подобной участи. Супруга Демона. Да уж.

Как бы то ни было, заклинание снова сработало, Жертва была принята, и Демон отправился за Черту дожидаться следующей кандидатки, которая, возможно, окажется более сговорчивой. Так и получилось. С Миной договорились.

Правда, переданная Анной сила в итоге привела её к Ленту, но поздно, воплощение началось, сосуд был избран. Как странно, что Мина не пожалела того, кого любила. Может, не любила? Да нет. Если вспомнить что Алевтина прочитала по её руке, то действительно любила. Любила и отдала Демону в качестве сосуда. Почему?

Возможно, это связано с целями, которые преследует в своём возрождении чёрный. Время покажет. А сейчас Лент закроет для себя даже не одну, а две ступени расследования.

Отец обернулся, причём, стоял он намного ровнее и увереннее, чем несколько минут назад, вероятно, потому что на его ладони поблёскивал тот самый зажим для галстука с выпуклой деталью, украшенной алмазами или фионитами. В прошлый раз Лент принял его за булавку. Именно с помощью этого артефакта отец «успокаивал» сына во время ужина с Миной здесь, в этом доме. Да и сейчас от одного взгляда на эту вещицу по телу Лента разлился покой. Артефакт был щедро заряжен силой синих.

– Возьми, здесь гравировка, пусть это останется у тебя, и в качестве последнего штриха добавлю, что жертва должна быть добровольной, но не может быть связана с самоубийством, только с выбором. Вера могла умереть в родах и могла выжить. Выбор делается именно в такой момент. Что-то похожее наверняка случилось и с Анной, она попала в аварию, но, вероятно, на грани жизни и смерти у неё оставался выбор, и она его сделала. Иначе Жертва не была бы принята. А теперь перейдём к делам, сын, у нас много работы, а неожиданный визит глав кланов отбрасывает нас назад по срокам.

– Подожди, отец. Мы обязательно займёмся делами, но тебе тоже следует кое-что услышать.

– Уж не думаешь ли ты, сын, что сможешь чем-то меня удивить? – блистательный отставной советник снова был блистателен, а с тем и безгранично циничен. – Разве что ты созрел раскрыть тайну своей исключительности.

Только за одну эту ухмылку ещё вчера Лент мог запросто отказаться от своего намерения и оставить отца в неведение, но не сегодня – Анна изменила отношения между ними бесповоротно.

Он снисходительно хмыкнул, прошёл к двери, раскрыл её и обернулся, приглашая:

– Пойдём, Пьеро. Ты же не заставишь Алевтину ждать.

Глава 29

Оставив Алевтину рыдать на груди у Петеньки – а вслушиваться в ответы Алевтины на вопросы отца быстро стало бестактным – Лент отправился в парк. Пошёл по той самой дороге, по которой совсем недавно прогуливались лошади, призывно помахивая ему хвостами. Почему призывно? А кто его знает! Но в парк Лента тянуло. И ветерок в спину подгонял, и солнышко подсвечивало дорогу. Заблудиться он не боялся – лошади оставили достаточно следов, которые ещё не успели убрать.

Так он дошёл до Ланкастерских ворот. Перешёл дорогу и отправился к выключенным фонтанам. На соседней детской площадке визжали малыши, и Лент подсознательно ускорил шаг – от шума хотелось оторваться. Это оказалось непросто – солнечный день выгнал на улицу всех, кого не призвал на службу офисный мир. А значит, дорожками парка бродили не только пожилые пары, но носились и дети в сопровождении мам и нянь.

Он повернул к озеру и сразу увидел его, молодого парня в длинном плаще с пакетом дешёвого нарезанного хлеба. Вот так. Ленту не требовалось особенно всматриваться – в парне действительно не было ничего особенного, и даже то, что он кормил уток, стоя у знака «уток не кормить», ничем не выделяло его из толпы таких же нарушителей: мамочек и нянюшек, с готовностью передающих своим малышам кусочки хлеба, тут же улетающие в воду. Приманить сытых уток было совсем непросто, и многие малыши расстроенно кривили губы, готовые зареветь, но на этот раз Лент уйти не поторопился. Стоял и смотрел на этот белый свет и впитывал в себя чувство переполненности, которое ощущал всякий раз, глядя на Анну.

Юноша обернулся. Подошёл и сердито прошептал: – Ну сколько можно ждать?

– Прекрасная иллюзия, Мина. Я рад вас видеть.