Читаем Именем Анны полностью

Здесь же была и столовая – площадь позволяла, так что Лент не сомневался, где они будут проводить вечера. А бельэтажу достанутся формальные приёмы, там же Лент оборудует и кабинет. На втором – две спальни с отдельными удобствами, на третьем – ещё одна, самая большая, и лестница на крышу. Хм, действительно Гайд-Парк, как на ладони. Летом на террасе должно быть весьма курортно – он купит своим женщинам лежаки и установит здесь джакузи.

Правильно они сделали, что пришли сюда сейчас. Этот дом словно для того и создан, чтобы поднимать настроение.

– Чем вы его напичкали, отец? У меня серотонин зашкаливает.

Отец расхохотался: – Нравится? Ничем. Заказали у дизайнера, которого посоветовала Сара.

Кто такая эта Сара, Лент не поинтересовался, не важно: – Передавай ей от меня благодарность. И приглашай на новоселье.

Отец хохотнул ещё раз: – Это вряд ли, хотя со временем, кто знает… Кстати, у меня хорошие новости, перебираться можете прямо сейчас, нужная подпись, последняя, была получена сегодня утром.

Надо же! Пожалуй, это хорошо – за делами Лент обдумает ситуацию, в которой оказался. Глянул на коробки, аккуратно возвышающиеся вдоль стен гостиной, и вздохнул: – Эх, сюда бы Любочку.

– Уже летит, – услужливо подсказал Патрик. – То есть вылетает тем же рейсом, что вы вчера, и вечером будет здесь. С нею Роза и Савила.

– Вот как? Чему обязаны? – это спросил отец, Лент как-то не сразу понял. То есть Савила – это дело такое, в любое время рады. А вот Роза, он уж и не помнил, когда видел её вживую в последний раз, давно не был в Питере. И почему она летит из Москвы?

Оставив отца обсуждать детали размещения высоких гостей с Патриком, всё же главы кланов прилетают в Лондон парами не каждый день, он снова поднялся на террасу и нашёл там Алевтину. Оторвавшись наконец от кухни, она прошмыгнула наверх, облюбовала местечко в уголке, у перил, и замерла, обхватив себя руками и вдыхая прохладный воздух лондонской зимы. Лент подошёл и обнял её сзади. Она встрепенулась и заговорила. Загнанной скороговоркой.

– Верочка видит, она чувствует, она так любила Лондон. Я должна тебе рассказать. Она говорила, что только здесь, под этим небом, забывает. Я расскажу, да, я должна. Твоя матушка, она была связана родовой клятвой любви. Это очень сложное обязательство, его не разорвать. Кто-то из её далёких предков поклялся последнему чёрному… Ах, я не верю, что говорю это вслух! Прости меня, прости меня, Верочка!

Бедная Алевтина, а ведь ей приходится нарушать сейчас какой-то важный внутренний запрет. Лент это видел и хотел её остановить – он давно понял, что подобное имело место быть, не стоило ей мучиться, право.

– Не перебивай, Лаврентий. Ты умный мальчик и многое понял, но ты знаешь не всё.

Что ж, с таким заявлением не поспоришь.

– Это было очень давно. Верочка говорила про девять веков. Последний чёрный ушёл за Черту, пережив своих наследников и оставив жену на троне своей державы взамен на клятву любви. Любая наследница её крови, жёлтой крови, должна попытаться возродить чёрный клан, который они вдвоём не смогли уберечь. Верочка знала об этом с рождения, она была из третьего колена.

Алевтина стала глотать слова, и Лент не разобрал, что стояло за правилом третьего колена. Переспрашивать не стал, не хотел перебивать – она вполне могла испугаться и замолчать – поэтому слушал внимательно и старался уловить как можно больше. Попыток возрождения с тех пор, насколько знала Алевтина, было несколько, но и сами чёрные и их наследники всегда погибали. В разные века по-разному, но кроваво и беспощадно. «Немудрено, что Верочка очень боялась, ни одна женщина не хочет смерти своих детей».

Теперь слова не только путались, но и булькали слезами: – И не только поэтому, Лентушка. Призыв проходит через убийства, Верочка от одной этой мысли лишалась чувств. Мечтала откупиться. Искала способы. Читала о жертвоприношениях. Торопилась. Ей были видения, особо как в силу вошла: она знала, что Черта ведёт к ней подходящего синего, что время пришло.

Торопливые слова совершенно неожиданно сложили в голове Лента тревожную и невероятную картину. Молодая красивая женщина, любимица миллионов, живёт в страхе перед неизбежным. Мишура славы проходит мимо, ей нет до неё дела. Алевтина права, призыв – это множество смертей. Как минимум пять: по одному тёмному из каждого клана.