Читаем Иерусалим полностью

Прежде чем заработать отвращение к еде до конца загробной жизни, Марджори передернулась и торопливо сунула вдруг ставший жутким призрачный фрукт в перевернутый котелок Реджи. Будучи такой огромной, ее находка немедленно заняла все место в шляпе, так что мальчишкам пришлось импровизировать – снять джемпер Билла, завязать узлом рукава и превратить в более объемную емкость. Марджори понаблюдала за ними, пока те продолжали выбирать самые спелые экземпляры из теснящихся под окном, оставляя в покое несозревшие и голубоватые плоды с пришельцами. Грузная фантомная девочка даже не пыталась приглядываться к чужеродной внешности, которая таилась в худосочных зародышах. Они были слишком ужасны и на первый взгляд. В чем-то своими огромными головами они походили на неродившихся младенцев, но Марджори они всегда напоминали какую-то редкую предродовую катастрофу – сиамские восьмерняшки со сросшимися черепами, лепестки омерзительной маргаритки. Марджори по прошлому печальному опыту знала, каковы они на вкус, но всегда находила раздражающе трудным испытанием переложить их едкую горечь в слова. Это как жевать металл, если бы у металла была мягкая консистенция нуги и он портился так, что при гниении превращался в потные пенни. Она знала некоторых привидений, готовых умять и незрелую Пакову Шляпку, если под рукой нет взрослого фейри-фрукта, но, хоть оживи, не представляла, как они это терпели. Сама бы она лучше вовсе обошлась без этого до скончания времен – а именно столько продержится с ней память о том первом неосторожном укусе. Кроме того, в последнее время она получала то же сытное ощущение и духовное питание, которое дарили Бедламские Дженни, от хороших книг. Хотя справедливости ради надо сказать, что плохой книге дай хоть столетие, но она так и не станет слаще.

Билл и Реджи собрали из цветника под окном все съедобные безумные яблочки, а потом бесцельно убрели прочь, горячо обсуждая, что замыслили их дубликаты, если им понадобилось разграбить урожай призрачных фруктов раньше Филлис и банды.

– Ну, эт ж мы в будущем, так? Такого мы еще не вытворяли.

– Откуда знаешь. Вдруг это мы в прошлом.

– Реджи, тебе че, твоя шапка жмет, что ли? Если б это блесть мы в прошлом, мы б это помнили, додик. И ваще, откуда нам знать, что тут наросло сток Ведьминых титек? Мы ж это узнали ток от Филлис. Нет, поверь на слово, Редж, все, что мы счас видели, нам ток предстоит впереди. Осталось ток заморочиться, зачем и когда. А еще че имел в виду другой я, когда сказал про дьявола за рулем.

Два мальчика как будто забыли про Марджори. Увлеченные дискуссией, они блуждали в поисках свежих фруктов среди сборной солянки зданий лечебницы. Марджори, если честно, это было не столь интересно. Умудрившись отбить себе охоту и к Паковым Шляпкам, и к их сбору самое малое на несколько часов, она решила прогуляться по композитному газону в направлении кущи, куда направлялись Филлис, Джон и Майкл, когда она их видела в последний раз. Над пристройкой-галереей вдруг раскрылся дрожащий веер блестящего желтого цвета, продержавшись недолго, прежде чем угаснуть до полутонов: до разных оттенков дыма призрачной стежки. Марджори бросила взгляд через плечо, хоть за ней и следовали растворяющиеся двойники, и в последнюю секунду поймала взглядом Реджи Котелка, исчезающего за углом дурдома, упрямо споря с Биллом.

– Ну а мне невдомек, отчего это не мы из прошлого. Вдруг мы выкинули какое коленце да забыли, откель те знать!

Марджори улыбнулась и продолжала свой путь по неумелому тряпочному одеялу газона к далеким деревьям. Она вспомнила первый раз, когда увидела Реджи, – в ночь, когда утонула. В том случае он был без своего знаменитого котелка. И пальто. Да и вообще без всего, если уж на то пошло.

Ненская Бабка обернула от нее свою удлиненную морду, представ пугающим профилем клювастого аллигатора. Плоский лоб пошел бороздами вопросительного раздражения, когда существо прищурилось в подводных тенях, выискивая источник переполоха, плеск, который отвлек, когда она как раз была готова приступить к своей душегубительной работе.

Невдалеке, бултыхаясь в серой мути реки, возник голый мальчишка – или, точнее, незваный дух голого мальчишки с лишними голыми руками и ногами, которые, как Марджори поймет только потом, были признаком мертвеца. Все еще сжатая в крепкой хватке перепончатых когтей Бабки, она ощутила недоумение Ундины: после долгой неурожайной засухи без самоубийств и несчастных случаев судьба подарила чудовищу сразу два подношения за ночь?