Читаем Иерусалим полностью

Мальчишка был длинный, белый и сухощавый, шел топором к илу и коляскам на речном дне. Быть может, он не отличался красой ее моющегося римлянина, но он хотя бы был молод – явно куда моложе брюхастых выпивох, составлявших диету Энулы с самого начала. А также, самое важное, он был мужчиной. По всей вероятности, на деле существо не горело желанием расчленить Марджори, учитывая антипатию к женщинам – особенно молодым, еще не успевшим превратиться в зрелую личность, которую интересно растерзать на клочки. Миг Ненская Бабка глазела на обнаженную фигуру в глубинной мгле, взвешивая варианты, а потом приняла решение. Три бледных крабовых пальца вдруг отпустили Марджори, и Бабка метнулась против ленивого течения в броске вверх по реке к явно беспомощному юнцу. В этот момент все завертелось так быстро, что Марджори только позже смогла навести порядок в воспоминаниях.

Освободившись, перепуганная и одеревеневшая Марджори в беспросветных водах, пока ее бестелесная форма постепенно поднималась в направлении поверхности, следила за новой жертвой Бабки, когда голый мальчишка опустился на топкий речной грунт. Она успела заметить, что приземлился он на корточки, как будто бы запланированно и нарочно по сравнению с бесцельным трепыханием, которое он демонстрировал до сего момента. Когда вся ошеломляющая туша огромной Ундины зазмеилась через черноту к нему, его веснушчатое лицо с носом-пуговкой как будто бы даже расплылось в улыбке.

Тогда что-то нырнуло в воду сверху, подхватило Марджори под мышки и подсекло на свежий ночной воздух, дышать которым, как она обнаружила, ей больше не требовалось. В миг ужаса она решила, что, не успев избежать лапищ исполинского призрачного угря, стала добычей какой-то огромной астральной чайки, но страхам на смену тут же пришло откровенное изумление, когда Марджори по-новому оценила ситуацию.

Ввысь ее потащило, как оказалось, что-то даже более причудливое, чем гигантская фантомная птица из воображения, – она увидела отрепетированный цирковой номер с трапецией, где участвовали два перевернувшихся вверх ногами привидения и множество парящих дохлых кроликов. Под мышки Марджори держал мальчуган, а его щиколотки в свою очередь были в руках девчонки, чуть постарше на вид и зацепившейся туфлями с пряжками за раздвоенную ветвь древнего дерева, нависшего над рекой. На ее шее болталась нитка, унизанная бархатистыми трупиками, которые Марджори и заметила ранее. Это хотя бы объясняло, почему мертвые животные парили, хотя и незачем девочка вообще нацепила такое украшение.

Пара юных гимнастов, очевидно, в нисходящей дуге прорезала поверхность воды, чтобы выдернуть Марджори, а теперь инерция уносила всех троих высоко в воздух, словно на опасно разогнавшейся тарзанке. На самом пике траектории маленькие ручки отпустили Марджори, и она поплыла выше, закувыркалась навстречу звездному сиянию медленно, как во сне, будто воздух сделан из меда. Вмиг снизу вспорхнули два ее спасателя, чтобы прервать бесконечные сальто, и в этот раз каждый ребенок схватил Марджори за вытянутые и размахивающие руки. Сцепившись, словно браслет с брелоками, все трио мирно проплыло по ночи в густой клейкой атмосфере, пока не зависло, перебирая ногами в пустоте, в пятнадцати метрах над Нен, глядя на медленную серебряную ленту с отраженными созвездиями.

Тогда-то из реки и вылетел нагой подросток, словно ракета из подводной лодки, оставляя за собой в темноте длинный поток фоторепродукций. Марджори вспомнила, как подумала тогда, что это объясняет, зачем юнец опустился на дно, словно изготовившись к броску, – чтобы скорее вылететь из пучин к звездным высям, послужив диверсией для гадкой речной нимфы. Не успела она додумать мысль, как безмятежная Нен взорвалась, расколотая снизу свирепым ударом, от которого вскрикнула не только сравнительно неопытная Марджори, но и все остальные дети.

Вздыбившись до самых верхушек деревьев, из ночного потока показались десять или пятнадцать метров Ненской Бабки – словно с ржавых рельсов сошел какой-то неудержимый подводный поезд и улетел в небо. Размашистые зонтичные лапы существа выросли во всю длину, а серая и рябая мембрана между ними натянулась до предела, пока поднявшееся, качающееся чудовище загребало воздух в попытке уловить ускользающую добычу. Былая самоуверенная улыбка мальчишки сменилась выражением удивления и страха, когда он запоздало осознал истинный масштаб и охват монструсалки. Брыкаясь и размахивая руками, словно в вертикальном кроле на груди, едва не схваченный хват взметнулся от когтей вытянутого ужаса в безопасность расшитого блестками небосвода над Лужком Пэдди, где дрейфовали Марджори и остальные дети-привидения с перехваченным от возбуждения и смерти дыханием.