Читаем Язык птиц полностью

Как-то раз мотыльки захотели собраться —У свечи для заветнейшей цели собраться.Крылья их разожгла, словно пламенем, смелость:«Суть желанного света нам знать бы хотелось!Что узнаем — по чести расскажем о том,Суть изведаем — вести расскажем о том».Вот один, крылья выпустив в знак уговора,Суть свечи разузнать в путь отправился скоро.3030 Видит — сборище в некоем доме ночное,И свеча зажжена в том полночном покое.И пронзительный свет ослепил его взгляд,И о том он поведал, вернувшись назад.Но друзьям его слово понятно не стало,И ничто их сердец не задело нимало.И чем ярче сверкало правдивое слово,Тем слабей для внимавших был звук его зова.От рассказа его невеликий был прок,И лететь припустился другой мотылек.3035 И когда пролетал он со светочем рядом,Он к нему присмотрелся внимательным взглядом.Все поведал друзьям он, и внять он молил их,Но понять его речь они были не в силах.И еще один, выказав рвенье и пыл,У свечи полетал и над ней покружил.Но напрасны слова его были, и сноваНе дошло до внимавших горячее слово.И другими великая страсть овладела,И к заветной мечте они ринулись смело.3040 Над свечою порхали они сгоряча,И огнем опалила им крылья свеча.Рассказать, как их жгло в единенье заветном,Было б делом нелегким и даже запретным.[226]Описать жар огня человек не сумеет, —Не ожегшись пыланьем, вовек не сумеет!Лишь тогда суть вещей познает он, когдаВесь сгорает дотла, не оставив следа.[227]Он стремится в огонь и бесстрашно, и смело,И, сгорая в огне, очищает он тело.3045 Ну а если заветное ведомо стало,Говорить о другом тут уже не пристало.Он в желанном себя умертвит навсегда,В отрешенье — с желанным он слит навсегда.Из него не изыдет ни вздоха, ни слова, —Он изведал ту правду, что сути основа.А к судьбе мотыльков как присмотришься глазом,Сердцу два откровенья внушаются разом.Не сгоришь — не познаешь. Вот первая суть.Если пеплом не станешь — желанье забудь!3050 Если в жар отрешенья не бросишь ты тело,Если все, чем ты жив, в том огне не сгорело, —[228]Нет сиянья мечтам и заветным стремленьям,И вовек не спознаешься ты с единеньем.А другая суть в том, что горящий огнем,В море пламени ринувшись, скроется в нем.Дара речи в нем нету, и слов не найти там,А другим — недоступно судить о сокрытом.Не спалишься — не будет и суть твоя явна,А сгоришь — не узнают о том и подавно.з°55 q фаниj Речь про суть отрешенья смири,Единения ждешь — в отрешенье сгори![229]Мотыльком покружись над свечою горящей,Одержимо бросайся на пламень палящий.Если ж сути твоей и следа не осталось,Плоти, жил и костей и следа не осталось,Но при этом суть помыслов внятна уму,Пусть об этом узнать не дано никому!
Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Рубаи
Рубаи

Имя персидского поэта и мыслителя XII века Омара Хайяма хорошо известно каждому. Его четверостишия – рубаи – занимают особое место в сокровищнице мировой культуры. Их цитируют все, кто любит слово: от тамады на пышной свадьбе до умудренного жизнью отшельника-писателя. На протяжении многих столетий рубаи привлекают ценителей прекрасного своей драгоценной словесной огранкой. В безукоризненном четверостишии Хайяма умещается весь жизненный опыт человека: это и веселый спор с Судьбой, и печальные беседы с Вечностью. Хайям сделал жанр рубаи широко известным, довел эту поэтическую форму до совершенства и оставил потомкам вечное послание, проникнутое редкостной свободой духа.

Эмир Эмиров , Омар Хайям , Мехсети Гянджеви , Дмитрий Бекетов

Поэзия / Поэзия Востока / Древневосточная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Арабская поэзия средних веков
Арабская поэзия средних веков

Арабская поэзия средних веков еще мало известна широкому русскому читателю. В его представлении она неизменно ассоциируется с чем-то застывшим, окаменелым — каноничность композиции и образных средств, тематический и жанровый традиционализм, стереотипность… Представление это, однако, справедливо только наполовину. Арабская поэзия средних веков дала миру многих замечательных мастеров, превосходных художников, глубоких и оригинальных мыслителей. Без творчества живших в разные века и в далеких друг от друга краях Абу Нуваса и аль-Мутанабби, Абу-ль-Ала аль-Маарри и Ибн Кузмана история мировой литературы была бы бедней, потеряла бы много ни с чем не сравнимых красок. Она бы была бедней еще и потому, что лишила бы все последующие поколения поэтов своего глубокого и плодотворного влияния. А влияние это прослеживается не только в творчестве арабоязычных или — шире — восточных поэтов; оно ярко сказалось в поэзии европейских народов. В средневековой арабской поэзии история изображалась нередко как цепь жестко связанных звеньев. Воспользовавшись этим традиционным поэтическим образом, можно сказать, что сама арабская поэзия средних веков — необходимое звено в исторической цепи всей человеческой культуры. Золотое звено.Вступительная статья Камиля Яшена.Составление, послесловие и примечания И. Фильштинского.Подстрочные переводы для настоящего тома выполнены Б. Я. Шидфар и И. М. Фильштинским, а также А. Б. Куделиным (стихи Ибн Зайдуна и Ибн Хамдиса) и М. С. Киктевым (стихи аль-Мутанабби).

Ан-Набига Аз-Зубейни , Аль-Газаль , Маджнун , Ибн Шухайд , Ас-Самаваль

Поэзия Востока