Читаем Язык птиц полностью

Жил один каландар, неприкаянный, нищий,День и ночь ему банг был единственной пищей.[145]С виду — словно подвижник, а в думе сокрытойОн мечтал о шкатулке своей ядовитой.А накурится зелья — немели уста,И усладой его были бред и мечта.Как-то, много добыв той спасительной пищи,Он тянул ее, сев на одном пепелище.1925 И, удобно устроившись в рухнувших плитах,Он мечтой устремился в мир помыслов скрытых.Он увидел себя в заповедном саду,Все, что нужно душе, там лежит на виду.И жилище его — замок, гордый и властный,Сам Мани расписал его кистью прекрасной.Сам сидит он на троне, подобно Джемшиду,И красавица с ним, солнцу равная с виду.[146]Веселится властитель, могуч и велик,И красавица нежит его каждый шаг.1930 Этой выдумкой тешась, в мечтах беспечален,Он лежал среди мрачных и темных развалин.Вдруг в углу—скорпион, он, ползя по развалам,Ядовитым на дурня нацелился жалом.Как хозяин, решил обойти он развал,,И во что ни попало он жало вонзал.И когда того дурня красотка лобзала,В его губы вонзил скорпион свое жало.И вскочил пустодум со стенаньем и криком,И метаться он стал в исступлении диком.1935 Все исчезло: и розы, и замок, и трон,И красавица мигом пропала, как сон.Все мечты его были и вздорны и грубы,И смертельный укус поразил его губы.Понял он, что во всем заблуждался глубоко,Но ему от раскаянья не было прока.Меж тобой и тем дурнем различия нет,Столь же вздорный вступил тебе в голову бред.Мигом вскочишь, вкусивши смертельное жало,И бездумного сна — сразу как не бывало!1940 Сколько будешь рыдать и стонать ежечасно —Нет ни на волос проку, все это напрасно.И тогда ты поймешь, от кого ты далек,Сам ты душу клеймом отчуждения сжег!

ВОПРОС

И сказал вопрошающий: «К-эй, несравненный,Мучит сердце любовь мне неволею пленной.Хоть на миг не увижу я облик любимый, —Застлан мир для очей темнотой непрозримой.Мне покоя тогда на мгновение нет,От тоски и печали — терпения нет.1945 Видеть лик ее— больше не надо и счастья,И душе от свиданья — услада и счастье!Нашим узам дана столь блаженная участь,Что в разлуке терзаюсь я, ревностью мучась.Пенья милой не слышу — и жить мне невмочь:Дух из тела, как птица, уносится прочь.И в разлуке с любимой я сердцем слабею,Радость жизни моей — в единении с нею.От разлуки душа моя в горе великом,Сердце ночью и днем надрывается криком.1950 Я в разлуке прожить не смогу даже дня:Ведь разлука с любимою — смерть для меня.И во имя чего я любимую кину,И куда же лететь мне — в какую долину?»

ОТВЕТ

Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Рубаи
Рубаи

Имя персидского поэта и мыслителя XII века Омара Хайяма хорошо известно каждому. Его четверостишия – рубаи – занимают особое место в сокровищнице мировой культуры. Их цитируют все, кто любит слово: от тамады на пышной свадьбе до умудренного жизнью отшельника-писателя. На протяжении многих столетий рубаи привлекают ценителей прекрасного своей драгоценной словесной огранкой. В безукоризненном четверостишии Хайяма умещается весь жизненный опыт человека: это и веселый спор с Судьбой, и печальные беседы с Вечностью. Хайям сделал жанр рубаи широко известным, довел эту поэтическую форму до совершенства и оставил потомкам вечное послание, проникнутое редкостной свободой духа.

Эмир Эмиров , Омар Хайям , Мехсети Гянджеви , Дмитрий Бекетов

Поэзия / Поэзия Востока / Древневосточная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Арабская поэзия средних веков
Арабская поэзия средних веков

Арабская поэзия средних веков еще мало известна широкому русскому читателю. В его представлении она неизменно ассоциируется с чем-то застывшим, окаменелым — каноничность композиции и образных средств, тематический и жанровый традиционализм, стереотипность… Представление это, однако, справедливо только наполовину. Арабская поэзия средних веков дала миру многих замечательных мастеров, превосходных художников, глубоких и оригинальных мыслителей. Без творчества живших в разные века и в далеких друг от друга краях Абу Нуваса и аль-Мутанабби, Абу-ль-Ала аль-Маарри и Ибн Кузмана история мировой литературы была бы бедней, потеряла бы много ни с чем не сравнимых красок. Она бы была бедней еще и потому, что лишила бы все последующие поколения поэтов своего глубокого и плодотворного влияния. А влияние это прослеживается не только в творчестве арабоязычных или — шире — восточных поэтов; оно ярко сказалось в поэзии европейских народов. В средневековой арабской поэзии история изображалась нередко как цепь жестко связанных звеньев. Воспользовавшись этим традиционным поэтическим образом, можно сказать, что сама арабская поэзия средних веков — необходимое звено в исторической цепи всей человеческой культуры. Золотое звено.Вступительная статья Камиля Яшена.Составление, послесловие и примечания И. Фильштинского.Подстрочные переводы для настоящего тома выполнены Б. Я. Шидфар и И. М. Фильштинским, а также А. Б. Куделиным (стихи Ибн Зайдуна и Ибн Хамдиса) и М. С. Киктевым (стихи аль-Мутанабби).

Ан-Набига Аз-Зубейни , Аль-Газаль , Маджнун , Ибн Шухайд , Ас-Самаваль

Поэзия Востока