Читаем Язык птиц полностью

Птица Кикнус была необычная птица,В Индустане привыкшая жить и гнездиться.И сложеньем могуча, и внешности редкой,Отличалась она пестроперой расцветкой.Клюв такой, что не сыщешь чудней, у нее,И на нем много щелок-щелей у нее.Песнь ее — для души и для сердца услада,В каждой щели напевы — особого лада.3315 Как из этих щелей понесутся стенанья —Сразу внемлющий им упадет без сознанья.Ей четы среди птиц всех пород не найти,В птичьих стаях подобных красот не найти.Ей меж зарослей леса привычно гнездиться,И она на деревьях обычно гнездится.Как-то раз Фисагурс брел там, словно прохожий,И достиг его слуха звук песни пригожей.[251]И, познав сей богатый напевами звук,Основал он закон мусикийских наук.[252]3320 Долог был ее век в тех лесах запропащих,Жизнь вела она, хворост ища в этих чащах.И вот этой добычей — сухой ли, сырою —Она строила сноп — превеликой горою.И в конце своей жизни в жилище своем,Под разросшимся в долгие годы снопомПтица песню слагала — красиво, напевом,И тоскливым и чудным на диво напевом.Пела так, что и птицы и звери из чащиСобирались, заслышав тот голос щемящий.3325 И для слушавших песня была так горька,Что сражала их насмерть кручина-тоска.А когда затихали печальные звуки,Запевала она стоном огненной муки.И тянуло к снопу язычищи то пламя,И сжигало гнездо и жилище то пламя.Жаркий стяг вился к небу, горяч и высок,Словно молния с высей ударила в стог.Вместе с прутьями птица сгорала в том жаре,Превращалась она в груду огненной гари.3330 Ветви, тело той птицы в золу превратились^Стали грудой частиц и в золу превратились.Груды пепла с горой были схожи на вид,А под ними был маленький птенчик сокрыт!Пепел вдруг всколыхнулся, и птенчик тот вылез,И тотчас его крылья красой засветились.И мгновенно, над лесом вспарив без заминки,Полетел он и начал сбирать хворостинки.Он сбирал их, других и не ведая дел,И при этом пленительным голосом пел.3335 А когда его срок подступился скончаньем,Все свершил он в подобье отцовским деяньям.Та вот, первая, птица на шейха похожа,Он провел весь свой век в песнопениях тоже.Много песен слагал он, так сладко их пев,Что и птиц и зверей привлекал тот напев.И губило всех слушавших пламенным стоном,И певец сам сгорел — стал до пепла спаленным.А в птенце, что, как уголь, из пепла явился,Саламандрой, что в жаре окрепла, явился, —3340 Все, что было той птице и в славу и в честь,В нем за нею вослед проявилось, как есть.Все, что смог он собрать своим песням в угоду,Он, когда его жизнь подступила к исходу,В песнь вложил — о мирском цветнике и о птицах,Да не только о них — о зверях разнолицых.Он своими устами сто песен пропел —Все о тайнах господних свершений и дел.И его опалило благое то пламя,И его и внимавших сожгло это пламя.3345 Нет! Не смел бы такому отцу быть я сыном:Я рабом был, он — шахом, привычным к вершинам!Жарким вздохом он первый то пламя зажег,Он весь мир опалять этим пламенем мог!После шейха никто награжден не был даромЖечь, как я, всю вселенную пламенем ярым.Птичьей речью я жег — вся вселенная слепла,Я познал, как себя и других жечь до пепла!Все, что жизнь увидала в свершеньях отца,Было роком дано мне понять до конца.3350 И людей и себя жег я словом палящим —Птичьей речью, души моей зовом палящим.И хотелось бы мне, чтобы бренное словоВечно всех опаляло бы — снова и снова!
Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Рубаи
Рубаи

Имя персидского поэта и мыслителя XII века Омара Хайяма хорошо известно каждому. Его четверостишия – рубаи – занимают особое место в сокровищнице мировой культуры. Их цитируют все, кто любит слово: от тамады на пышной свадьбе до умудренного жизнью отшельника-писателя. На протяжении многих столетий рубаи привлекают ценителей прекрасного своей драгоценной словесной огранкой. В безукоризненном четверостишии Хайяма умещается весь жизненный опыт человека: это и веселый спор с Судьбой, и печальные беседы с Вечностью. Хайям сделал жанр рубаи широко известным, довел эту поэтическую форму до совершенства и оставил потомкам вечное послание, проникнутое редкостной свободой духа.

Эмир Эмиров , Омар Хайям , Мехсети Гянджеви , Дмитрий Бекетов

Поэзия / Поэзия Востока / Древневосточная литература / Стихи и поэзия / Древние книги
Арабская поэзия средних веков
Арабская поэзия средних веков

Арабская поэзия средних веков еще мало известна широкому русскому читателю. В его представлении она неизменно ассоциируется с чем-то застывшим, окаменелым — каноничность композиции и образных средств, тематический и жанровый традиционализм, стереотипность… Представление это, однако, справедливо только наполовину. Арабская поэзия средних веков дала миру многих замечательных мастеров, превосходных художников, глубоких и оригинальных мыслителей. Без творчества живших в разные века и в далеких друг от друга краях Абу Нуваса и аль-Мутанабби, Абу-ль-Ала аль-Маарри и Ибн Кузмана история мировой литературы была бы бедней, потеряла бы много ни с чем не сравнимых красок. Она бы была бедней еще и потому, что лишила бы все последующие поколения поэтов своего глубокого и плодотворного влияния. А влияние это прослеживается не только в творчестве арабоязычных или — шире — восточных поэтов; оно ярко сказалось в поэзии европейских народов. В средневековой арабской поэзии история изображалась нередко как цепь жестко связанных звеньев. Воспользовавшись этим традиционным поэтическим образом, можно сказать, что сама арабская поэзия средних веков — необходимое звено в исторической цепи всей человеческой культуры. Золотое звено.Вступительная статья Камиля Яшена.Составление, послесловие и примечания И. Фильштинского.Подстрочные переводы для настоящего тома выполнены Б. Я. Шидфар и И. М. Фильштинским, а также А. Б. Куделиным (стихи Ибн Зайдуна и Ибн Хамдиса) и М. С. Киктевым (стихи аль-Мутанабби).

Ан-Набига Аз-Зубейни , Аль-Газаль , Маджнун , Ибн Шухайд , Ас-Самаваль

Поэзия Востока