Вернувшись из Незатопимой Гавани, Кочан вызвался помочь Джолану в изготовлении бомб. Джолану очень не хотелось снабжать пирата взрывчатыми веществами, но Кочан оправдал доверие. Он умело обращался с крошечными шестеренками и винтиками, из которых собирали взрывные устройства.

– Вот если бы мой бывший мастер так считал… – вздохнул Кочан. – Будь он здесь, то уже доверху забил бы бомбами все хижины в селении. Он был тот еще мудак, но свое дело знал отменно.

– А ты не жалеешь, что от него ушел?

– Ну, это давно было. Такая жизнь не для меня.

– Это еще почему?

– Да я бы все равно облажался. – Кочан отложил инструменты. – А ты?

– Иногда мне очень хочется вернуться в Выдрин Утес и снова открыть там аптекарскую лавку. Только знаешь, от таких мечтаний душа болит.

– Ага, – кивнул Кочан.

– Неболёт! – закричал кто-то снаружи. – Все в укрытие!

Джолан и Кочан остались сидеть в хорошо замаскированной хижине. Не так давно при появлении неболётов Джолан начинал лихорадочно возносить молитвы лесным богам, но теперь у него даже пульс не учащался.

Неболёт приблизился к селению. Балки хижины угрожающе заскрипели.

– Похоже, военный, – пробормотал Кочан.

– Угу.

От грозного рева двигателей Джолану захотелось зажмуриться. К счастью, он этого не сделал и успел заметить, как на астролябии вспыхнули огоньки. Он пристально вгляделся в них, но, прежде чем разобрался, что к чему, огоньки погасли. Рев двигателей затих.

– Ты видел? – спросил Джолан.

– Что?

– Огоньки на астролябии.

Кочан помотал головой:

– Нет, малец. Не заметил.

– Наверное, после опытов Эшлин астролябия сохранила остаточную энергию. Хотя все это очень странно. Такого никогда прежде не случалось, – размышлял Джолан вслух.

– Джолан! – послышался голос Эшлин. – Нам срочно нужна твоя помощь.

Эшлин привела Джолана в хижину неподалеку, где уже сидел Бершад, а на койке лежал тощий, перемазанный глиной человек, который, судя по царапинам и многочисленным укусам насекомых, провел в джунглях несколько недель.

Во взгляде Сайласа пылала ярость.

– У нас проблемы.

44. Эшлин

Селение Прель

Похоже, Сайлас решил взять в Заповедный Дол все ножи в селении.

В напряженном молчании он, сцепив зубы, сосредоточенно перебирал клинки в оружейной: хватал нож, проверял его остроту, затыкал за пояс и тут же брал следующий. Эшлин не совсем понимала, зачем к пяти-шести клинкам добавлять еще седьмой и восьмой, но благоразумно не задавала Бершаду вопросов. В его задумке и без того было много неясностей.

– Вергун тебя заманивает, – сказала она. – Так же как поступили с ним мы на посадочной площадке у логовища.

– Вот уловка и сработала. – Бершад провел пальцем по лезвию очередного ножа, хмыкнул и отшвырнул его в груду оружия. – Я сниму шкуру с этого бледнолицего мудака и сделаю из нее накидку.

– Наша цель впереди, а не позади.

– Моя цель – не позволить Валлену Вергуну сожрать заповеднодольцев.

– Заповедный Дол не представляет никакой стратегической ценности.

– Зато людские жизни представляют ценность.

– Ох, не начинай. Идет война. Если мы сейчас отправим все войско в Заповедный Дол, то попадем в западню. А это грозит нам поражением. Я надеюсь, ты это понимаешь, Сайлас?

Бершад злобно зыркнул на нее:

– Понимаю. Ты права.

Эшлин немного расслабилась: пусть неохотно, но Бершад все-таки сознавал свою ошибку.

– В Заповедный Дол я пойду один, – добавил он.

– Ты что, с ума сошел?

– Тебе с Джоланом я сейчас не нужен. Я же ничего не понимаю в устройстве серокожих.

– Да, конечно, но Воинство Ягуаров вот-вот начнет атаковать летучие корабли. Бойцам понадобится твоя помощь.

Бершад кивнул в угол, где стояли щит и копье из драконьих костей:

– Я им вот это добро оставлю.

– Одного щита и одного копья маловато будет.

– Уж сколько есть.

– Почему ты так решил?

Он резко обернулся к ней:

– Потому что я последний правитель Заповедного Дола. Последний из рода Бершадов. Да, я нарушил все свои клятвы и все свои обещания, но не брошу горожан на произвол судьбы. – Бершад тяжело сглотнул. – Я возвращаюсь в город. Дай мне остатки божьего мха.

Эшлин поджала губы, сообразив, что ей не удастся отговорить Сайласа.

Она взяла замызганную холщовую котомку, вытащила из нее пригоршню мха и протянула Бершаду.

– Нет, давай все, – сказал он.

– Если ты съешь все, начнется превращение, – предупредила Эшлин.

Бершад пожал плечами:

– Меня вполне устраивает, если оно случится в Заповедном Доле.

– Сайлас…

– Некогда с тобой спорить, Эшлин. Дай мне всю котомку.

Эшлин покачала головой, но вручила ему все запасы мха.

Сайлас повесил котомку на пояс и снова начал рассматривать ножи. Наконец он со вздохом направился к двери.

– Нам обоим грозит смерть, – сказала Эшлин ему вслед. – Неужели мы с тобой вот так и распрощаемся?

Бершад замер на пороге. Оглянулся и чуть мягче произнес:

– Если я первым отправлюсь в последнее плавание по реке, то подыщу нам с тобой уютное местечко в посмертной жизни. А если первой отправишься ты… – Он умолк. – Ну, без тебя мне здесь делать все равно нечего, так что я немедленно последую за тобой. Обещаю.

Он ушел.