Женщины переглянулись и захохотали. Винди потрепала девочку по голове:

– Солнышко, мала ты еще для таких разговоров.

Нола, в общем-то, представляла, о чем они говорят, но настоящего опыта у нее не было, да и вовсе не хотелось, чтобы кто-то совал в нее елдак любого размера.

– Вот мне никогда не нравились слишком большие, – сказала Сако. – Такие мужики – самые большие лентяи в койке.

– Бершад Безупречный не похож на лентяя, – мечтательно сказала Винди.

– Определенно, – согласилась Кико. – Хотя королева Эшлин всего наполовину папирийка, но нам, островитянкам, под силу сделать из любого мужчины умелого любовника. Не сомневаюсь, Бершад точно знает, как удовлетворить женщину своим здоровенным елдаком.

– Может, хватит уже про хозяйство Сайласа Бершада? – взмолился Джакелл. – Гриттель слишком маленькая, а у меня от таких разговоров одно расстройство желудка.

– Ты же первый об этом заговорил!

– Нет, это Нола начала!

Нола шутливо вскинула руки:

– Я спрашивала про сапоги. Кто ж знал, что разговор так обернется.

– А о чем тогда говорить? – спросила Винди. – Об этой ужасной войне? Или о том бедолаге, которого недавно дракон сожрал?

– Лемми, да? – спросила Нола.

– Ага. Три дня назад угодил в пасть к дуболому.

Все ненадолго замолчали. Лемми был хорошим посетителем. Даже до войны он расплачивался в таверне не звонкой монетой, а фруктами из дайновых чащоб. Сборщикам фруктов всегда грозила опасность, потому что в дайновых чащобах водилось много драконов. Что ж, вот и Лемми не повезло.

– А давайте поговорим о сапогах, – предложил Джакелл. – Я тут придумал новый способ кроить подошвы. Качество не хуже, а материала уходит намного меньше, что очень важно в наши непростые времена.

Нола отошла от столика, а всем остальным пришлось выслушивать очередную речь Джакелла о тачании сапог, что было куда скучнее, чем обсуждение причинного места Бершада.

Три часа спустя наконец-то ушел Дервис, последний из задержавшихся в таверне. До двери он добрался с таким видом, будто спешил выблевать весь ливенель в ближайшем переулке.

Нола заперла таверну, зажгла единственную оставшуюся свечу из драконьего жира и стала подсчитывать деньги. Гриттель занялась уборкой. Сестра тоже понимала, как важна сегодняшняя выручка, и от волнения протерла стойку целых три раза.

Закончив подсчеты, Нола закрыла конторскую книгу и с огромным облегчением выдохнула.

– Нам хватит? – так простодушно и с такой надеждой в голосе спросила Гриттель, что Нола едва не расплакалась.

– Да, хватит.

За ливенель, сверчков и подарок судьбы в виде рисового вина Нола выручила ровно столько, чтобы купить свинью. Тютелька в тютельку.

– Я знала, что у нас получится! – заулыбалась Гриттель. – Теперь все будет хорошо.

– Да. Теперь все будет хорошо.

Так же как и знания Нолы о елдаках, это утверждение не основывалось на опыте. Теперь, когда она наскребла достаточно денег, надо было пойти в свинарник банды Призрачные Коты и купить свинью. Только Призрачные Коты продавали свиней простому люду.

– Можно я пойду с тобой? – спросила Гриттель.

– Ни в коем случае.

– Почему?

Да потому, что Призрачные Коты могут прирезать Нолу с той же легкостью, как продадут ей свинью, но Гриттель об этом лучше не знать.

– Потому что, сестренка, ты останешься присматривать за таверной.

Гриттель недовольно скривилась, но потом все-таки кивнула.

– Можешь на меня положиться, – серьезно заявила она.

И Нола снова чуть не расплакалась.

14. Бершад

Дайновая пуща

Во владениях дуболомов воняло дохлыми мартышками и драконьим пометом.

Бершад с Эшлин взобрались на гору, чтобы осмотреть окрестности. Над головой кружила серокрылая кочевница, давая Бершаду возможность оценить обстановку в окрестных долинах.

На толстых ветвях громадных дайнов отдыхали тысячи дуболомов. В тридцати лигах слышался какой-то жужжащий гул. Когда кочевница подлетела туда поближе, гул усилился, и она поспешно вернулась. Бершад почесал зудящее ухо и удивился, что оно не кровит.

– По-моему, неболёт упал вон там, – сказал он, указывая на место, откуда доносился звук.

– Замечательно, – обрадовалась Эшлин.

– Кому как, – поморщился Бершад. – Ты же не слышишь, как он мерзко жужжит. Хотя да, отыскать его проще простого.

Они с Эшлин спустились с горы к Джолану, Керриган, Симеону, Фельгору, Кочану и отряду Оромира. За ними вытянулся караван ослов.

– Готовы? – спросил Бершад.

Все закивали, даже Кочан.

Бершад мысленно попросил дракониху опуститься пониже.

– Что ж, в путь.

Серокрылая кочевница летела впереди, распугивая дуболомов громкими завываниями и устрашающим рыком. Дуболомы побаивались ее внушительных размеров и уступали дорогу.

Бершад шел перед караваном ослов, поддерживая мысленную связь с драконихой. На пути то и дело встречались огромные, в человеческий рост, груды драконьего помета, в которых виднелись обглоданные обезьяньи кости и косточки манго.

– Ну и вонища! – пожаловался Фельгор, проходя мимо смердящей лужи жидкого дерьма; он прикрывал нос ладонью, но как только отвел руку от лица, тут же бросился в кусты – блевать.