– Все еще переживает, что с островом ничего не вышло?

– Угу.

– А можно мне с вами? – спросил Венделл. – Я знаю, как каждого ослика зовут. Там есть такие упрямцы, которые только меня слушаются, так что я вам пригожусь.

– Больше всего ты пригодишься здесь, в безопасности, – сказал Бершад. – Я буду о них заботиться, честное слово.

Венделл вздохнул:

– Ладно тогда. Только давай на всякий случай я покажу вам самых упрямых.

– Спасибо, малец, – кивнул Бершад. – Покажи их Голлу и Фельгору.

Все трое ушли в стойла.

Бершад остался в доме.

Помолчав, Веш спросил:

– Как там война?

– Если честно, мы проигрываем. И никакое продовольствие тут не поможет.

– Во мне еще силенки есть, я могу к вам присоединиться.

Бершад помотал головой:

– Еще один меч и еще одна жизнь ничего не изменят. Лучше оставайся здесь, вырасти сына настоящим обитателем Дайновой пущи. – Он сглотнул. – Если нам не повезет, дай мне слово, что не высунешь носа из чащи. Обещай, что выживешь.

Веш кивнул:

– Обещаю, но и ты мне кое-что пообещай.

– Что?

– Сделай себе маску.

– Какую еще маску?

– Воинскую. Ты возглавляешь Воинство Ягуаров, а маски у тебя нет. Это неправильно.

– Во главе воинства не я, а Виллем, – возразил Бершад. – И вообще, если кто-то что-то потерял, то, видно, так суждено.

– Дайновая пуща – твоя родина, Сайлас. Ее не потеряешь.

Бершад потер шею, отогнал непрошеные чувства.

– Я подумаю, Веш. Честное слово.

Веш печально улыбнулся:

– Вот и славно.

12. Джолан

Дайновая пуща

После долгих недель, проведенных в крепости Заповедного Дола, Джолану нравилось в джунглях даже в те дни, когда дождь лил по девять часов подряд. В кронах деревьев перекрикивались туканы и мартышки. Почти на каждом дайне росли неизвестные цветы. Для Джолана тут был настоящий рай.

Все ушли вперед, устраиваться на стоянку, а Джолан приотстал и начал собирать съедобные грибы, которые встречались в джунглях гораздо реже, чем ядовитые. Он негромко напевал себе под нос, укладывая грибы в котомку.

– Ты тут развлекаешься?

Вздрогнув от неожиданности, Джолан обернулся. Из кустов вышел Сайлас Бершад с перемазанной кровью бородой и пучком безголовых змей в руке.

– Мне нравится в джунглях.

– Мне тоже, – кивнул Бершад.

– Ты им головы пооткусывал? – спросил Джолан, указывая на змей.

– Пооткусывал и съел.

– Зачем? Они же ядовитые.

Бершад пожал плечами:

– Яд на меня не действует, а остальным достанется побольше мяса.

Они прошли мимо каравана ослов, чьи вымокшие под дождем спины поблескивали в неярком вечернем свете, как вода в извилистой реке. Джолан заметил, что все ослики дружелюбно обнюхивали Бершада и радостно прядали ушами, хотя он к ним никогда не прикасался.

Бойцы уже расстелили скатки под раскидистыми дайнами и набрали себе подножного корма – насекомых, грызунов и орехи. Тем, у кого еды не было, Бершад предлагал змей, а Джолан раздал всем грибы.

Потом Джолан осмотрел ранения и увечья у воинов. Один боец решил идти босиком, по примеру Бершада, но в кровь ободрал себе ступни. Джолан смешал для него целебную мазь, а Бершад велел не дурить и ходить обутым.

Наконец они отыскали Эшлин. Она, завернувшись в желтое пончо, сидела у костра вместе с Керриган, Симеоном, Голлом и Фельгором. На огне булькало варево, но в котле плавали только перистые листья чертополоха.

– Эй, Безупречный! – крикнул Голл. – Ты нам жратвы не принес?

Бершад швырнул ему последнюю змею, длиной в локоть. Мяса в ней было прилично.

– Сойдет, – заявил Голл и повернулся к Джолану. – А ты, алхимик, еще не научился превращать воду в какой-нибудь серьезный напиток?

Он постоянно предлагал огромное количество золота, если Джолан сможет превратить воду в данфарский ром.

– Я же тебе объяснял, алхимия такому не учит, – вздохнул Джолан. – И вообще, таких алхимиков не бывает.

Голл с подозрением прищурился:

– Я своими глазами видел, как алхимики вызывают монстров из-под земли и выращивают волшебные грибы величиной с деревья. Если такие чудеса возможны, то почему ты не можешь наколдовать мне выпивку?

– Потому что этого никто не может. Колдовства не бывает.

– Гм, по-моему, ты сговорился с Эшлин. Вы просто хотите лишить меня рома.

Голл разделал змею, нарезал мясо на куски и швырнул в котел. Фельгор достал мешочек соли, бросил в воду щедрую щепоть и размешал.

– Откуда у тебя соль? – спросила Эшлин.

– Да все оттуда же. Выиграл в кости.

– Знаешь, Фельгор, в один прекрасный день воины поймут, что ты жульничаешь, – сказал Бершад.

– Но не сегодня. Зато нам это на пользу.

Керриган скривилась, глядя на котел со змеиной похлебкой:

– В Душебродовом Утесе я завтракала яичницей из драконьих яиц, а на ужин ела сочные отбивные – свиней кормили отборными данфарскими желудями. Вот было времечко!

Симеон хмыкнул:

– Ну, если ты собираешься сокрушаться о давних трапезах, я с удовольствием съем твою порцию змеятины.

– Фигушки! Просто воспоминания улучают вкус любого ужина.

Пока похлебка варилась, Эшлин достала из котомки магнит и проделала кое-какие упражнения, поднимая и опуская его на разную высоту. Кольца на руке зажужжали и медленно завертелись.