В начале своей службы Кастора заботило только разрушение Баларской империи. В свое время с его помощью поганые шестереночники уничтожали другие государства, а теперь пришло время, когда балары ощутят все эти ужасы на своей шкуре. Главная проблема заключалась в том, что род Домицианов прервался, Актус Шип погиб, а империя, созданная Озирисом Вардом, была ничем не лучше. Любому здравомыслящему человеку было ясно, что стало только хуже.

Поэтому Кастора больше ничего не волновало. Он будет нести службу, получать свое жалованье, а когда накопит достаточно денег, то купит себе небольшой островок и начнет жить в свое удовольствие.

Но рассказывать все это Гарвину он не собирался. Да и вообще, Гарвин, считай, уже труп.

Поэтому Кастор просто улыбнулся и хлопнул его по плечу:

– Счастливой дороги, граф!

10. Вира

Замок Мальграв, 40-й этаж

– Вира, может, ты все-таки передумаешь? – спросил Децимар, спускаясь следом за Вирой по винтовой лестнице Башни Короля. – Если мы полетим в тот сектор джунглей, то закончим свою жизнь драконьим дерьмом.

– Успокойся, Децимар. «Синий воробей» не полетит в Дайновую пущу. Тем более в тринадцатый сектор.

– А куда же мы полетим?

– В Паргос.

– Снова в Паргос? Зачем?

Вира посмотрела на него:

– Затем. Готовь своих людей. Поверь, я знаю, что делаю.

– А, ну ладно. – Он помедлил на лестничной площадке. – Ты где будешь?

– Мне надо собраться.

– Кстати, прими душ, – посоветовал Децимар. – Не сочти за оскорбление, но от тебя ощутимо пованивает.

– Мне некогда, – сказала Вира, сбегая по лестнице.

– А ты быстро! – крикнул ей вслед Децимар.

Она оставила его без ответа.

Первым делом Вира отправилась в оружейную, пополнить запасы пулек для пращи. Как ни противно, пришлось признать, что Варду удалось сделать идеальные шарики, которые летели быстрее и ровнее, чем пульки ручной отливки.

На точильном камне Вира выправила оба своих кинжала и старый меч Бершада. По правде сказать, клинки не требовали заточки, но Вира не хотела покидать Незатопимую Гавань, не исполнив привычный ритуал подготовки к выходу на задание.

После этого она пошла на кухню, где у окна остывали буханки свежевыпеченного хлеба, а в котле на плите томилось жаркое. Вира разломила хлеб пополам и стала есть жаркое прямо из котла.

В кухню заглянул повар.

– Эй, ты что себе позво… – воскликнул он и тут же осекся, увидев, к кому обращается. – Прошу прощения, госпожа. – Он почтительно склонил голову. – Может, вам маслица или еще чего?

Вира доела последний кусок хлеба.

– Нет, спасибо. Лучше принеси мне флягу с водой и чистое полотенце.

Повар исполнил просьбу, и Вира пошла к Каире.

Огромный аколит по-прежнему стоял на страже у палаты под куполом, которую теперь заливало золотистое сияние заката, струившееся в высокие узкие окна. Мощный торс аколита загораживал входную дверь. Вира приблизилась к серокожему великану, и он тут же сжал массивные кулаки, готовясь к нападению. Вира невольно представила, как эти громадные ручищи, размером с кухонный котел, разрывают ее на части.

Подступив к аколиту, она остановилась в луче солнечного света и потребовала:

– Пропусти!

– Вход воспрещен, – просипел он. – Назови имя.

– Вира.

Аколит склонил голову набок и принюхался, будто мог распознать ее и по голосу, и по запаху. Впрочем, судя по удивительным изобретениям Озириса Варда, наверное, так оно и было.

– Личность подтверждена.

Великан сдвинулся в сторону, приглашающе указав на вход, словно лакей или дворецкий. Неожиданный жест показался Вире неуместным и очень странным; ей внезапно представился матерый волк, сжимающий в лапах нож и вилку.

– Входи, Вира Цзин-сун Ка.

Вира вступила в тень, отбрасываемую великаном. От него пахло паленой шерстью и подгнившим сеном. Хриплое дыхание щекотало шею.

Закрыв за собой дверь, Вира с облегчением вздохнула.

Глаза Каиры были закрыты. Мерно работал аппарат искусственного дыхания. Вокруг Каиры жужжали и гудели какие-то механизмы, будто за металлом, стеклом и каучуковыми шлангами прятались тысячи ульев. Опустившись на колени, Вира смочила полотенце водой из фляги и осторожно обмыла лицо Каиры, протерла ее глаза, припухшие от долгого сна.

Она прекрасно понимала, что все это бесполезно, но не могла себя удержать. С умытым лицом Каира стала чуть похожа на себя прежнюю, и Вире от этого стало немного легче.

– Когда я вернусь, то заберу тебя отсюда, – пообещала она.

У постели Каиры она провела два часа, отсчитывая секунды по часам на наруче и отчаянно надеясь, что они замедлят свой бег.

А потом отправилась на взлетно-посадочную площадку.

«Синий воробей» был готов к взлету. Воздушный шар над палубой уже надули, с бортов свисали прочные сети, в которые погрузят спасенную провизию, а двигатели работали на холостом ходу. Прекрасно. Вира хотела как можно скорее подняться в небеса, чтобы не дать Озирису времени подумать о том, почему она внезапно с таким рвением взялась исполнять опаснейшее задание.

Безумец всегда и все обдумывал.