Читаем Гусли, звените… полностью

Когда я умру, я не сгину, как искра во тьме.Когда я умру, я очнусь на высоком холме.Там, где не бывает ни горестно, ни одиноко,Очнусь оттого, что большая собака лизнёт меня                                                               в щёку.И я потянусь, просыпаясь, и на ноги встану,И вдаль посмотрю сквозь жемчужные нити                                                              тумана.Умытым глазам не помеха рассветная дымка —Свой путь разгляжу до конца, до заветной                                                              заимки.Тропой через лес, где тяжёлые ветви —                                                          как полог,Где голову гладят зелёные лапищи ёлок,А если решу отдохнуть на пеньке у дорожки,Тотчас на колени запрыгнут пушистые кошки,И там, где траву водяную течение клонит,Без страха ко мне подойдут любопытные кони…Чего им бояться – созданиям доброго мира,Где только сухие поленья и рубит секира?И вот наконец сквозь прогалину леса – увижуДымы очагов и дерновые низкие крыши:Там встретить готовы меня без большой                                                           укоризныВсе те, кто был мною любим в завершившейся                                                               жизни,Готовы принять и судить не особенно строгоВсе те, кто меня обогнал на небесных дорогах.Обиды и гнева не будет во взглядах знакомых…И я улыбнусь. И почувствую сердцем: я дома.

<p>«Не всему ещё жизнь научила…»</p>

Не всему ещё жизнь научила,Больно стукая носом о дверь:Если что-то тебе посулили —Ты посулам не очень-то верь.Пусть ты сам никогда не забудешь,Если слово кому-то даёшь,Но тебя – вот уж истинно – людиПодведут просто так, ни за грош.Это очень жестокая мудрость,Но в жизни таких – хоть коси:Никого, как бы ни было худо,Никогда ни о чём не проси.Те же люди, кого не однаждыИз дерьма доводилось тянуть,Или прямо и просто откажут,Или всяко потом попрекнут.Что бы ни было завтра с тобою,Ты завета держись одного:Никогда не сдавайся без бояИ не бойся – нигде, никого.Передряги бывают – не сахар,Станет видно, насколько ты крут:Никому не показывай страха,А не то – налетят и сожрут.Жизнь – не очень красивая штука…Все мы чаем добра и любви,А она нам – за кукишем кукиш…Так восславь её, брат. И – живи…

<p>«Темна, нехороша…»</p>

Темна, нехорошаМохнатая душа:Я – пёс!За тысячу шаговУчует злых враговМой нос.Кого-то подстегнёт,Кого-то отпугнётМой вид.Я схватки не ищу,Но в жизни не спущуОбид!Щетина на хребте.Сверкают в темнотеКлыки.Я – зверь среди зверей.Ну – у кого острейКлинки?!…А ты со мной не схож.Ты кроток, тонкокож,Несмел.Ты в драке не боец.Ты вражеских сердецНе ел!..Ты только мудрых книгВеличие постиг.Твой нравОпередил наш век.Ты просто – человек.Ты – прав!Неблизок твой рассвет.Покамест даже нетСвечи!..Но я, матёрый зверь,Прошу уже теперь:Учи…

<p>Из романов «Те же и скунс»</p>

<p>«Священный завет…»</p>

Перейти на страницу:

Все книги серии Азбука-поэзия

Гармония слов. Китайская лирика X–XIII веков
Гармония слов. Китайская лирика X–XIII веков

Лирика в жанре цы эпохи Сун (X-XIII вв.) – одна из высочайших вершин китайской литературы. Поэзия приблизилась к чувствам, отбросила сковывающие формы канонических регулярных стихов в жанре ши, еще теснее слилась с музыкой. Поэтические тексты цы писались на уже известные или новые мелодии и, обретая музыкальность, выражались затейливой разномерностью строк, изысканной фонетической структурой, продуманной гармонией звуков, флером недоговоренности, из дымки которой вырисовывались тонкие намеки и аллюзии. Поэзия цы часто переводилась на разные языки, но особенности формы и напевности преимущественно относились к второстепенному плану и далеко не всегда воспроизводились, что наносило значительный ущерб общему гармоничному звучанию произведения. Настоящий сборник, состоящий из ста стихов тридцати четырех поэтов, – первая в России наиболее подробная подборка, дающая достоверное представление о поэзии эпохи Сун в жанре цы. В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Коллектив авторов

Поэзия
Лепестки на ветру. Японская классическая поэзия VII–XVI веков в переводах Александра Долина
Лепестки на ветру. Японская классическая поэзия VII–XVI веков в переводах Александра Долина

В антологию, подготовленную известным востоковедом и переводчиком японской поэзии Александром Долиным, вошли классические произведения знаменитых поэтов VII–XVI вв.: Какиномото Хитомаро, Ямабэ Акахито, Аривара Нарихира, Сугавара Митидзанэ, Оно-но Комати, Ки-но Цураюки, Сосэй, Хэндзё, Фудзивара-но Тэйка, Сайгё, Догэна и др., составляющие золотой фонд японской и мировой литературы. В сборник включены песни вака (танка и тёка), образцы лирической и дидактической поэзии канси и «нанизанных строф» рэнга, а также дзэнской поэзии, в которой тонкость артистического мироощущения сочетается с философской глубиной непрестанного самопознания. Книга воссоздает историческую панораму поэзии японского Средневековья во всем ее жанрово-стилистическом разнообразии и знакомит читателя со многими именами, ранее неизвестными в нашей стране. Издание снабжено вступительной статьей и примечаниями. В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Коллектив авторов

Поэзия
В обители грёз. Японская классическая поэзия XVII – начала XIX века
В обители грёз. Японская классическая поэзия XVII – начала XIX века

В антологию, подготовленную известным востоковедом и переводчиком японской поэзии Александром Долиным, включены классические шедевры знаменитых поэтов позднего Средневековья (XVII – начала XIX в.). Наряду с такими популярными именами, как Мацуо Басё, Ёса-но Бусон, Кобаяси Исса, Мацунага Тэйтоку, Ихара Сайкаку, Камо Мабути, Одзава Роан Рай Санъё или инок Рёкан, читатель найдет в книге немало новых авторов, чьи творения украшают золотой фонд японской и мировой литературы. В сборнике представлена богатая палитра поэтических жанров: философские и пейзажные трехстишия хайку, утонченные пятистишия вака (танка), образцы лирической и дидактической поэзии на китайском канси, а также стихи дзэнских мастеров и наставников, в которых тонкость эстетического мироощущения сочетается с эмоциональной напряженностью непрестанного самопознания. Ценным дополнением к шедеврам классиков служат подборки юмористической поэзии (сэнрю, кёка, хайкай-но рэнга), а также переводы фольклорных песенкоута, сложенных обитательницами «веселых кварталов». Книга воссоздает историческую панораму японской поэзии эпохи Эдо в ее удивительном жанрово-стилистическом разнообразии и знакомит читателя с крупнейшими стихотворцами периода японского культурного ренессанса, растянувшегося на весь срок самоизоляции Японии. Издание снабжено вступительной статьей и примечаниями. В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Антология , Александр Аркадьевич Долин , Поэтическая антология

Поэзия / Зарубежная поэзия / Стихи и поэзия
Время, бесстрашный художник…
Время, бесстрашный художник…

Юрий Левитанский, советский и российский поэт и переводчик, один из самых тонких лириков ХХ века, родился в 1922 году на Украине. После окончания школы поступил в знаменитый тогда ИФЛИ – Московский институт философии, литературы и истории. Со второго курса добровольцем отправился на фронт, участвовал в обороне Москвы, с 1943 года регулярно печатался во фронтовых газетах. В послевоенное время выпустил несколько поэтических сборников, занимался переводами. Многие стихи Леви танского – «акварели душевных переживаний» (М. Луконин) – были положены на музыку и стали песнями, включая знаменитый «Диалог у новогодней елки», прозвучавший в фильме «Москва слезам не верит». Поворотным пунктом в творчестве поэта стала книга стихов «Кинематограф» (1970), включенная в это издание, которая принесла автору громкую славу. Как и последующие сборники «День такой-то» (1976) и «Письма Катерине, или Прогулка с Фаустом» (1981), «Кинематограф» был написан как единый текст, построенный по законам музыкальной композиции. Завершают настоящее издание произведения из книги «Белые стихи» (1991), созданной в последние годы жизни и признанной одной из вершин творчества Юрия Левитанского.

Юрий Давидович Левитанский

Поэзия
Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже