Наклонившись ко мне, он тепло прижимается к моей спине. Несмотря на солнечный жар на моей все еще озябшей коже, я глупо прислоняюсь к нему, отчаянно нуждаясь в тепле и уюте.

— А теперь садись в эту машину и отправляйся в свою новую жизнь. — Он сдвигается за спину, его хватка на моих запястьях становится все крепче, пока что-то твердое не вдавливается в мою ладонь. — Но мне нужно, чтобы ты делала то, что тебе говорят. Я обещаю, что это все облегчит. — Его акцент, американский, стал сильнее от этого предупреждения.

Мои пальцы обхватывают то, что он только что положил мне на ладонь, и держат это изо всех сил.

Я киваю в знак согласия.

Я знала, что он на моей стороне.

Но я сомневаюсь в этом уже через секунду, когда что-то накрывает мою голову, перекрывая обзор.

— Мы не все злые, Иви, — шепчет он так тихо, что никто больше не может его услышать.

Мое сердце бешено колотится, когда он пристегивает меня ремнями безопастности.

На кончике моего языка пляшет так много вопросов, но все они слишком опасны, чтобы задавать их прямо сейчас.

Дверь захлопывается, оставляя меня одну на заднем сиденье машины. Я моргаю в темноте, но, как бы я ни старалась, ничего не вижу.

Его слова звучат в моем сознании, его предупреждение вести себя хорошо. Глупо или нет, но я принимаю их всерьез.

Я убираю руки за спину, пальцы сжимают то, что, как я надеюсь, является моим ожерельем.

Снаружи машины раздаются глубокие голоса, и я молюсь всем, кто может меня услышать, чтобы этот милый парень сел за руль и вытащил меня из этой ситуации.

<p>4</p>

ИВИ

Проходит так много времени, прежде чем кто-то ко мне присоединяется, что я вздрагиваю, когда дверь распахивается и кто-то заваливается внутрь, заставляя машину покачнуться.

— Помнишь, что я сказал? — произносит знакомый голос.

Не знаю, видит ли он, но я киваю в знак согласия. Это единственное движение, которое я делаю, пока машина с ревом разгоняется.

— Нам предстоит небольшое путешествие, так что советую тебе расслабиться, — говорит он, когда мы начинаем движение.

— Расслабиться? — шиплю я, не в силах держать рот на замке. — Когда я нахожусь в машине с хрен знает кем и с мешком на голове?

Он усмехается, что никак не влияет на хрупкую способность держать свои эмоции в руках.

— Просто делай все, что в твоих силах. Я сказал тебе, что ты в безопасности.

В безопасности? Я должна поверить, что сейчас я в безопасности? Ты собираешься отвести меня к человеку, у которого хобби — сдирать живьем кожу с невинных девственниц.

Он снова смеется.

— Уверяю тебя, это не так.

— Неужели? Вы хорошо знаете этого человека, не так ли?

— Что-то вроде того, — пробормотал он.

— Подожди? Это ты? Это ты тот больной урод, который купил меня, чтобы я делала… ну, все, что ты хочешь?

— Нет, принцесса. Я не могу позволить себе тебя.

Наконец я вытаскиваю руки из-за спины. Они затекли, и, честно говоря, эта чушь с — делай то, что тебе говорят уже порядком надоела.

Приподняв капюшон, закрывающий голову, я смотрю на медальон в своей ладони. Маленький кусочек моего сердца возвращается на место.

— Не уверена, хорошо это или нет, — бормочу я, вспоминая его комментарий.

— Думаю, все зависит от того, как все это будет происходить дальше, не так ли?

— Значит, ты, возможно, собираешься доставить меня к психопату, сдирающему кожу.

— Нет ничего лучше загадки, — рассеянно говорит он, когда мы сворачиваем за угол.

— Куда мы едем?

— Что в этом мешке на голове заставляет тебя думать, что мы хотим, чтобы ты знала?

— Ты всегда такой смешной? — спрашиваю я.

— Я стараюсь.

Между нами воцаряется тишина, пока я пытаюсь разобраться в ситуации.

— Кто ты?

— Хорошая попытка.

Возможно, вы посылаете меня на смерть. Я должна хотя бы узнать, кто тот человек, который спас мое ожерелье.

— Я никто.

— Призрак, верно. Откуда ты? Конечно, ты бы мог мне это сказать.

— Здесь и там.

— Призрак, у которого нет дома. Только не говори мне, что тебя тоже продали? Какая-то богатая, одинокая женщина купила тебя, чтобы делать с тобой всякие гадости?

— Нет, принцесса. Я никому не нужен. Я просто выполняю свою работу.

— А, хороший мальчик, который выполняет приказы. Так ты спокойно спишь по ночам, зная, что вырываешь из жизни бедных невинных девушек и отправляешь их в ад?

— Поосторожнее с обвинениями, принцесса. Я далеко не самый худший мужчина, с которым тебе пришлось столкнуться сегодня. Ты должна быть благодарна мне.

— О, конечно. Спасибо, что заперли меня в камере, пока я была без сознания, заставили раздеться догола перед двумя незнакомцами, а потом облили ледяной водой. Как я могла быть такой неблагодарной?

Он смеется.

— Не за что. Ты не то, чего я ожидал, — признается он.

— Почему? Потому что я не плачу по папочке?

— Нет. Я никогда не ожидал этого, узнав, что он сделал. Я думал, ты будешь… ну, не знаю, напугана.

— Ты думаешь, я не боюсь? — спрашиваю я в недоумении.

Тот факт, что я брежу, как идиотка, и задаю миллион и один вопрос, сказал бы любому, кто меня знает, что я сейчас нахожусь далеко от своей зоны комфорта.

— По тебе этого не скажешь, — признает он.

— Только подумай, если бы это была другая жизнь, я могла бы стать актрисой.