Я выгляжу слабой и жалкой. Полная противоположность тому, как я хочу выглядеть.

Что бы сделала Блейк?

Я смотрю себе в глаза, пытаясь вызвать в себе ее огонь, ее твердость и решимость. Она не добилась бы своего, будучи слабой.

Она сильная. Такая чертовски сильная.

После смерти мамы она взяла себя в руки и стала матерью, которую мы с Зеем только что потеряли, не подвергая это сомнению, или, по крайней мере, не давая нам понять, что это так.

Мне нужна эта сила прямо сейчас, если я хочу найти выход из этой ситуации. Вернуться к своей семье.

В углу зеркала передо мной мелькает маленькая метка, и я протягиваю руку, засовывая под нее палец.

Я осторожно потягиваю, на всякий случай, вдруг я ошибаюсь. Но я не ошибаюсь.

— Слава богу, — бормочу я, открывая потайной шкафчик и обнаруживая целую заначку новых зубных щеток.

Сейчас многое в жизни может быть не так, но состояние моего рта — на первом месте.

Я разрываю упаковку, достаю новый тюбик зубной пасты и принимаюсь за решение хотя бы одной из своих проблем.

Не обращая внимания на все остальное в шкафу, что указывает на то, что это место не заброшено, как мне показалось вначале, я выхожу из ванной.

Как только мои ноги ступают на ковер, я останавливаюсь и смотрю на единственную дверь, которую мне еще предстоит открыть.

Что, черт возьми, я найду по ту сторону?

Человека?

Чудовище?

Ад?

<p>5</p>

АЛЕКС

Задерживается. Опять, — рявкаю я в трубку, как только вызов соединяется.

Тео вздыхает, не в силах придумать ответ, который бы меня успокоил.

Доверься нам. Просто сосредоточься на том, чтобы держать себя в руках.

— Как, блядь, мне это сделать? Я застрял в Международном аэропорту Гарри Рида в ожидании самолета, который, судя по всему, не хочет прилетать, а Иви… — Я оборвал себя, не в силах выдавить эти слова. — Скажи мне что-нибудь, пожалуйста, Тео. Солги мне. Скажи, что она у нас и что она ждет меня.

— Алекс, — рычит он.

— Черт возьми, чувак, — рявкаю я, заслужив несколько раздраженных взглядов от скучающих пассажиров, сидящих вокруг меня.

— Мамочка, он сказал плохое слово, — говорит маленькая девочка, хмурясь на меня так, будто я воплощение дьявола.

Ее мать пронзает меня смертельным взглядом, и я отворачиваюсь от них, направляясь к окнам, из которых открывается вид на самолеты, на которые я не сяду.

Как только я оделся и собрался, Тео выхватил у меня телефон, вручил одноразовый телефон и практически вытолкал меня из номера, сказав, что для меня есть билет на самолет, который отправится домой позже днем.

Ну, этот рейс должен был вылететь несколько часов назад, а я все еще, блядь, здесь.

— Я знаю, что ты волнуешься, но мы делаем все возможное, — заверил меня Тео.

— Дай мне работу. Дай мне хоть что-нибудь, — умоляю я. Мне нужно что-то делать, мне нужно чувствовать себя полезным.

На несколько секунд в трубке воцаряется тишина, и я представляю, как они смотрят друг на друга, не зная, что ответить. Ну, кроме как сказать, чтобы я сидел тихо и ждал.

— Отправляйся за покупками, — говорит знакомый мягкий голос.

— Малышка Си, — вздыхаю я.

— Я серьезно. Пойди и найди что-нибудь, что ты сможешь ей подарить, когда вернешься к ней. Ей нужно будет немного взбодриться.

— А разве меня не будет достаточно? — спрашиваю я, но при этом отказываюсь надеяться на то, что снова увижу ее, не говоря уже о том, что она будет этому рада.

Логически я понимаю, что это не из-за меня. Но я не могу отделаться от чувства вины, разъедающего меня изнутри. Я ушел и бросил ее на произвол судьбы.

Если бы я не…

Черт. Я и сам не знаю. Но, конечно, это не было бы так разрушительно.

И Ривера, и Ястребы охотятся за этой коррумпированной группировкой, торгующей людьми, и я неосознанно оказался в самой гуще событий. Или, более того, я нашел девушку, которой предстояло оказаться в эпицентре всего этого.

Уверен, Рид и Лучана с пеной у рта ждут возможности внедриться к ним и уничтожить главарей. Но все, что я чувствую, — это ужас. Всепоглощающий страх, что мы опоздаем.

Люди, ставшие жертвами торговли… Многих мужчин, женщин и детей больше никто не видел: их заставили начать новую жизнь в другом месте или убили психи, которые платят за владение другими людьми.

Конечно, я хочу, чтобы это было искоренено. Я хочу, чтобы все люди, чьи жизни были затронуты этим явлением, получили возможность закрыть глаза, чтобы знать, что люди на вершине страдают так, как могли бы страдать их близкие. Но в основном я просто хочу, чтобы моя девочка была в моих объятиях, где ей и место. А не с какой-то развращенной дрянью, которая собирается сделать с ней бог знает, что.

У меня свело живот.

Это неправда. Я точно знаю, что они собираются с ней сделать. Ее рекламировали как восемнадцатилетнюю девственницу, черт возьми.

Я сжимаю телефон в руке так крепко, что, кажется, он вот-вот треснет.

— Алекс, у вас все будет хорошо, — мягко говорит Калли, напоминая мне, что она рядом. — Просто… пожалуйста. Ради меня пойди и найди что-нибудь.

— Хорошо, — вздыхаю я, не в силах отказать ей ни в чем.