Читаем Город сломанных судеб полностью

Побродив еще по коридорам, в которых тоже росли баррикады, загораживались ящиками и выломанными дверями окна, я отправился в редакцию. Наша газета была независима на тот момент, насколько это вообще возможно. Политические силы присылали свои материалы, и мы печатали статьи диаметрально противоположные. Нам звонили читатели. Одни говорили, что мы продались Путину, другие — что не будут нас больше читать, так как мы напечатали материал Юлии Тимошенко. В общем, присутствовал плюрализм мнений, а газета могла жить и развиваться дальше, платить зарплату сотрудникам.

Теперь я каждый день ездил в первую очередь не в редакцию, а к зданию СБУ. Это место превратилось в кузницу новостей, основные события в городе происходили здесь. Выдвигались требования о федерализации. Луганск посещали киевские политики, но на самом деле не было сделано ничего, чтобы реально договориться с Донбассом и найти приемлемый выход. Эти визиты ничем не кончались и делались для того, чтобы потом сказать: «Ну, мы пытались». Скорее всего, в киевских кабинетах велись подсчеты вероятных доходов от будущей войны, а жертвы в расчет не брались.

* * *

Через товарищей мне удалось договориться об интервью с Алексеем Мозговым — одним из лидеров общественного мнения, так сказать. Он только формировал свое «Народное ополчение Луганщины» и еще не стал легендарным для многих комбригом «Призрака». Да и самой бригады тоже еще не было. Мне дали контакты Сан Саныча, который позже станет известен как Бэтмен. Я созвонился и подошел к управлению горгаза, которое располагается напротив, через дорогу от СБУ. Пришлось подождать. На входе стояли молодые парни в камуфляже, охраняли. На площадке перед зданием люди постарше совещались, решали насущные вопросы. Мы говорили с Сан Санычем, он высказывал свою точку зрения на объективное освещение в прессе происходящих событий, так как из местных СМИ большинство стало не на сторону жителей города.

Когда Мозговой освободился, меня пропустили в небольшую комнату, интерьера которой не помню. Кажется, она была укреплена мешками с песком, на столе спала радиоаппаратура.

— Расскажите про вашу организацию, как она называется, сколько существует? — задал я стандартный вопрос, чтобы завязать разговор.

— Организация «Народное ополчение Луганщины» была создана на базе «Молодой гвардии». Мы находились тогда еще в палатках возле памятника Шевченко, вели политическую работу, просветительную, общались с населением города и области, устраивали митинги. Но когда увидели, что одними митингами уже ничего не изменишь, решили создать «Народное ополчение Луганщины». Сейчас оно практически сформировано, к нам прибывают люди из нашей области, а также других регионов. Цели и задачи «Народного ополчения» такие же, как и у всего остального народа, — освобождения от той грязи, которая собралась за 23 года. Мы против фашизма, да. Но кроме него у нас немало врагов сидит по кабинетам и провластным структурам.

Голос у него был чистый и спокойный, оратором Мозговой действительно был хорошим. В какой-то степени голос его обладал гипнотической силой, сразу располагал к доверию.

— Какая работа ведется в ополчении?

— Прежде всего, чтобы «Народное ополчение» было, как единая сильная структура, проводятся определенные мероприятия. Например, занятия с инструкторами по рукопашному бою. Но это не главное. Главное — дисциплинарный режим, иначе это будет просто банда. Дисциплина должна быть жесткой, конкретной и понятной. Если человек не способен придерживаться дисциплинарного режима, значит ему не место среди нас. Организация увеличивается, делегации из разных областей постоянно едут, люди подтягиваются.

— Какими путями вы собираетесь добиваться ваших целей?

— Я всегда был за мирное разрешение вопросов, всегда старался вести борьбу в правовом поле и в дальнейшем, если это получится, всегда буду настаивать на этой позиции. Потому что кровь русских людей, славян, никому из нас не нужна. Если она нужна врагу, тогда этот вопрос нужно переадресовать тем людям, которые заинтересованы в крови нашего населения. Я выступаю за мирное разрешение ситуации, но возникает вопрос, почему в «Народном ополчении» люди в форме, и внутри организации строгая военная дисциплина? Потому что есть одно золотое правило: «Хочешь мира, готовься к войне».

— Сейчас всех митингующих на востоке Украины называют сепаратистами. Считаете ли вы себя сепаратистом?

— Я считаю, что такие ругательства как «сепаратист» и прочий «ист» к русскому православному человеку недопустимо применять. У нас есть правда, честь и достоинство. Никаких других понятий у нашего народа не должно быть. Сепаратисты — скорее, те люди, которые заварили кашу, которую нам приходится расхлебывать. В течение 23 лет нас грабили, теперь пугают. Поэтому я не считаю себя сепаратистом как и тех людей, которые рядом. Это было изложено в требованиях к губернатору, чтобы он подтвердил легитимность нашего народного движения. Он, естественно, этого не сделал, потому что зачем ему быть с народом, когда он сидит в мягком кресле и ему уютно.