Читаем Город без кошек полностью

Эл послушно попробовал отбить мощный удар, и у него это получилось.

– Вот видишь. Тут решает не сила, а скорость и мастерство. Теперь по-другому. Удар. Видишь, я принимаю возле самой гарды, под наклоном? Обрати внимание, я заношу этим движением клинок на замах. Гарда описывает дугу из третьей позиции в четвертую. Теперь смотри, что делаю дальше, – я подключил свободную руку и с силой нанес горизонтальный удар в район шеи. Сталь застыла на волосок от Эла. – Все, головы у тебя нет. Я второй рукой продавил твою возможную защиту.

– От этого удара не уйти, – уважительно кивнул парень, цыкнув в восхищении.

– Если будешь стоять столбом. Вариант нырять вниз. Как только я отбиваю палаш в сторону, закручивайся вместе с ним, ныряя, и переходи на горизонтальный удар не выше пояса. Вот так. Ты пропускаешь удар над головой, одновременно во время оборота набирая силу, которой хватит, чтобы отрубить мне ногу. Но ты должен быть очень быстр.

– А этот удар ты отразишь? – как-то совсем по-детски с восторгом спросил Эл.

– Да. А если ты будешь медленным, еще и голову тебе разрублю. Есть другой путь. Если ты очень хорошо владеешь телом, то получится финт с уколом на противоходе.

– Как это? – глаза подмастерья горели азартом. В мечтах он давно уже стал лучшим бойцом империи.

– Давай медленно. Итак, я продавливаю двумя руками твою защиту, а ты, не дожидаясь удара, как только я подаюсь вперед, уходишь вниз и заворачиваешь корпус, как для разворота и последующего удара, но удара не делаешь, а наоборот, тут же, не вставая, раскручиваешься, словно пружина, в другую сторону, и наносишь укол. Я ожидаю удар справа, а ты его наносишь слева. Делаем медленно. Вот так, молодец.

Мы повторили чуть быстрее. Я ушел отскоком, одновременно блокируя укол круговой защитой.

– Значит и от этого финта есть защита, – разочарованно произнес Эл.

– Конечно, есть. Не бывает удара, от которого нельзя защититься. Финт – это уловка, и если я куплюсь, опуская палаш для защиты ноги, твой укол пройдет в девяти случаях из десяти. Я не успею нормально среагировать. Если кто и сможет достойно ответить, то только вампир, но против него сражаться не умно, это лишь способ достойного самоубийства. Единственное, что я смогу сделать, это в последний момент с разворотом корпуса блокировать своим клинком, вертикально возле самой гарды, перенаправив твое острие в сторону. Вот так. Но для меня это очень опасно, передняя нога оказывается в зоне захвата твоей левой руки. Дергаешь на себя под коленкой, и я лежу. Тогда быстрый укол, даже не меняя позиции, и я гарантированный мертвец, будь даже ловок как белка, и владей клинком как граф Валентин²⁰. Все понял?

– Да, – парень кивал как заведенный.

– Тогда нападай, я буду защищаться, а потом наоборот. Отработаем то, что показал. Затем свободный бой.

2.

В камеру вошел без меры заросший одноглазый, мерзко ухмыляющийся тюремщик, и поставил на пол железную миску с каким-то варевом, из которого торчала небольшая кость. Элли брезгливо покосилась на миску, но не произнесла ни слова. Она опять уставилась на стену перед собой, словно там показывали интересное балаганное представление.

– Маленькая, не голодна? – трогательно поинтересовался одноглазый, с нотками фальшивого участия в голосе. – Ну, ничего, ничего…

Его игнорировали, но тюремщик продолжил разговаривать с Элли, уже сменив интонацию.

– Ну да, ты же только из дома сегодня. Видимо, утром позавтракать успела. Не нужно тебе было лейтенанту ухо откусывать, да и огрызаться с самого начала тоже. Ну, теперь не обижайся, сегодня мы тобой поужинаем, – он довольно улыбнулся, и потрогал языком кончики клыков.

Элли передернуло, ей до жути не хотелось умирать в неполные восемнадцать лет. Ее страшила горькая участь быть разорванной стаей оборотней. Воображение нарисовало, как при полной луне она загребает руками по холодным, с зеленью мха, камням мостовой, ломая ногти о выступы, в то время как ее потрошат, как с паром доносится дыхание хищника, склонившегося над ней, как воняет из пасти и от шерсти, и как вервольф смотрит в ее затухающие зеленые глаза. Она почти услышала треск лопающихся сухожилий и хруст костей, утробное подвывание и рычание оборотней, раздирающих ее тело, и у Элли затряслись руки. Девушка за мгновение осознала безысходность своего положения, и мерзость предстоящей казни.

Тюремщик не увидел, но звериным чутьем почувствовал страх, и довольно осклабился.