Читаем Город без кошек полностью

– Поешь, крошка, тебе понадобятся силы этой ночью. Мы с парнями хотели тебя по-другому наказать, – как бы невзначай добавил он, – но майор был очень строг, да и лейтенанту нужна только твоя жизнь. Говорит, нам нельзя даже волос с твоей головы тронуть, потому что уставшая ты будешь неинтересной дичью. А жаль! Такая красота пропадает! Ведьмовские пасынки, чистокровки, ни шагу в сторону от Законов Стаи²¹ ступить не могут. Так же жить скучно! Вурдалак бы сожрал нашего лейтенанта вместе с его чистокровной родней! Конечно, извини, я немного груб называя так старшего по званию, но ты ведь ему не скажешь, правда? – он хихикнул. – Вряд ли вспомнишь об этом, когда он тебя будет объедать. Да и не поймет тебя лейтенант, мы ж в образе та-а-кие кровожадные!

Тюремщик сделал многообещающее выражение лица, подмигнул и вышел, с лязгом захлопнув за собой дверь. А Элли тихо заплакала. То ли из страха перед смертью, то ли от обиды за такое мерзкое окончание пути, то ли от сковывающего бессилия что-либо изменить. И вряд ли кто-то, случайно увидевший слезы, упрекнул девушку в слабости, – сидя в этой камере, иногда плакали даже суровые мужчины.

Время тянулось нескончаемо долго, затекли спина и ноги, приходилось сидеть на корточках. Конечно, можно было сесть и на голый пол, Элли понимала, что до последствий в виде застуженных почек ей не дожить, но ужаснейший сквозняк и так превратил ступни в две ледышки, потому испытывать подобную пытку в отношении поясницы не было никакого желания. Она попала в тюрьму около одиннадцати, закат наступал в шесть. Оставалось переждать всего пару часов, и тогда уж Элли рассчитывала и согреться и размяться.

За день промелькнул миллион мыслей, и сто раз поменялось настроение, от истерически-веселого до суицидального. Одно время хотелось разбить голову о стену, как поступали в семейном склепе старые оборотни, когда начинали выпадать зубы. Потом она планировала как, не дожидаясь расправы, нарваться на охранника или утопиться в Шильде, но в итоге решила как можно дороже продать свою жизнь, когда наступит решающий момент. Девушка не знала, что противопоставить стае голодных кровожадных монстров, ей просто хотелось драки, показать, что тоже чего-то стоит, и зря эти серые животные считают всех людей трусами. Элли не такая, и пусть с ней делают что угодно, она не сломается!

Еще давно дядя сказал ей хорошие слова: «На пороге вечности одни люди ломаются, вымаливая хоть денечек, а другие молча шагают в пропасть, иногда даже с улыбкой. И третьего не дано. Именно поведение в самые критические моменты показывает, чего ты стоишь». У Элли отняли всякую надежду, до порога вечности оставался всего шаг, и девушка с удивлением поняла, что внутри нее сидит железный стержень, не позволяющий вести себя как послушной овце на бойне.

По закону если человек, пережив ночную охоту, встречал рассвет, с него снимались любые обвинения. Шансы на спасение чисто теоретически были, за сотни лет этого вида казни выжило несколько десятков человек. Таких людей почти всегда обращали в вампиров, и ставили на немалые должности, потому как бессмертным были нужны храбрые и находчивые подчиненные на замену разленившихся за прошедшие столетия шевалье. Но иногда люди становились оборотнями, так как во время охоты их кусали преследователи. Элли знала об этом, но здраво оценивала свои шансы на спасение. Когда из сотен тысяч человек остались в живых единицы, там, где находили свою смерть мужчины, в разы превосходящие по силе и ловкости хрупкую девушку, неутешительные выводы напрашивались сами собой.

Элли непроизвольно поежилась и прикрыла глаза, лишь бы не видеть стены этого серого каменного мешка. Ее день начался как обычно, и скажи кто-нибудь, что к вечеру девушка окажется в одиночной камере, а к ночи пойдет на ужин вервольфам, она бы сочла его сумасшедшим. «Все началось не сегодня. Но сегодня это закончится», – отрешенно подумала она.

Расцвела Элли всего за одно лето, когда исполнилось пятнадцать лет. Завистливый шепот о ее красоте пошел от кумушки к кумушке, а парни за право пойти на свидание начали сворачивать друг дружке носы. Высокая, стройная, зеленоглазая и рыжеволосая, с пышной гривой вьющихся волос, она не могла не привлечь внимание мужчин. Гордая осанка и яркая внешность с первого взгляда выделяли ее из общей массы прибитых тяжелой жизнью людей. Ухажеров увивалось много, но никому из них она не отдавала предпочтения, стараясь быть просто дружелюбной.