Читаем Гормон радости полностью

Больше всего на свете Клавка любила котиков. Песиков она, конечно, тоже любила, но котиков прямо-таки боготворила. Их у нее было больше десятка – сложно было установить точное количество, потому что животные периодически размножались, кроме того, из квартиры во двор и обратно могли проникать свободно через окно соседки по решеткам и через дверь, часто приоткрытую якобы для проветривания. Рожали кошки под утро, правда, не каждый день, зато каждый божий день Клавдия вставала в четыре утра и варила котикам на плите рыбу. Помимо котов у нее было две собаки, Белка и ее мать Чапа, две белые гавкливые шавки.

«Кись-кись-кись! – гулко приговаривала она во дворе-колодце. – Ваша мама пришла!» И кошки весело собирались вокруг мисок с едой. Мать запрещала Клавдии, чтобы животные ходили по общему коридору, и Клавка закрывала их в своей тесной комнатушке, где по планировке должна была находиться кухня и откуда всегда разило так, что выедало глаза. Но зверь пытался вырваться и утекал сквозь ноги спешившей по коридору Клавки, проносился быстрее нее и прыгал по подоконникам и бился об решетки окна. Мать в таких случаях кричала недовольно, что шерсть летит на кастрюли.

У нас были странные коммунальные правила. Например, Клавдия утверждала, что ходит по кухне только по двум половицам, соответственно, должна мыть только их. Еще она часто дула в газовую колонку на кухне, чтобы та быстрее заработала, и совала туда газетные факелы, чем вызывала бешенство отца. В квартире не было душа, и Клавка запрещала его делать, вызывала милицию и скандалила, что ее хотят погубить, убить сыростью, а ее и так фашисты угоняли во время войны в Германию, испытывали на ней противозачаточные таблетки. После этого детей она иметь не может, заботится о котиках, а проклятые соседи измываются как могут над несчастной пенсионеркой – инвалидом.

Измывалась над нами все же Клавдия. Однажды к маме пришла подруга Римма с длинной косой и стала играть на фортепиано, что стояло в нашей комнате. Креативная соседка сорвала со стены таз для кипячения белья, положила его на пол и стала отбивать ритм поварешкой. Неудивительно, что гости приходили редко. Зато мы всегда знали, что подарить Клавке на Новый год, – календарь с котиками! Это вызывало у нее неизменный восторг.

Клавдия молилась на кошачьи изображения. Она собирала на помойке коробки из-под кошачьего корма и украшала ими нашу коммунальную кухню. Мать требовала убрать, выкидывала, но Клавка приносила новые. Банки с котиками вполне годились как элемент арт-пространства нашей дивной кухни. Напротив Клавкиной полки, куда она их ставила, висели две громоздкие полки из ДСП, сделанные руками осужденных и привезенные с промзоны колонии строгого режима. На полках стояли пыльные трехлитровые банки. Раз в год летом их полагалось очищать от жира и ставить обратно. Вытяжка на кухне выглядела настолько нереально, что гостья-художница сочла ее нарисованной или специально придуманной штукой, элементом декора. Нам с братцем коробки с котиками не нравились особенно сильно, и, когда мама была на работе, мы их по очереди сшибали из детской «воздушки» пластмассовыми пульками. Это Клавдию невероятно бесило: она кидалась на нас, а мы закрывали дверь нашей комнаты изнутри на замок. «Не дети, а черти! – бесновалась за дверью соседка. – Я вас утоплю, как котят! А ну, открывайте!»

Было страшно, но весело. Она била в дверь кулаками, дверь комнаты пошатывалась, мы визжали. Один раз Клавдия решила утопить нас прямо из коридора и стала носить стаканами воду и подливать ее в щель между полом и дверью. Образовалась большая лужа, а мы, затаив дыхание, прикидывали, насколько же сильно Клавдия Карповна сумасшедшая.

Котики жили, мы росли, и однажды я привела в дом мастера, который сделал нам душ. Клавдия испугалась: противостоять моему напору и здоровому смеху паренька она уже не могла.

Шли годы, милиция все не приходила, сколько она ни бегала к соседям звонить (нашим телефоном она пользоваться отказалась изначально). Душ вышел на славу, мы плескались и не могли поверить такому счастью, и только мама повторяла, что нужно экономить электроэнергию. А вот Клавдия сгорбилась и все бормотала: «Только не убивайте меня! Дети, не убивайте!» Разговаривать с ней было бесполезно.

Однажды она не вернулась домой с прогулки, и мы объявили ее в розыск. Милиция не скоро, но сообщила, что наша соседка утопилась в Неве – мол, забирайте и хороните. Нарисовался бойкий племянник, предупредил всех, что перед смертью Клавдия завещала комнату ему. А еще через месяц на наш домашний телефон позвонили из милиции и попросили к телефону Петровича. Тот подошел, послушал, поворчал в трубку и бросил ее на рычаг. «Менты! – говорит. – Придумали еще: мы вашу жену Клавдию нашли, приезжайте, хороните. Я говорю, спасибо, я одну уже зарыл. Эдак никаких денег не хватит – все трупы им хоронить».