— Жаль, что наши органы собирают дактилоскопические отпечатки[17] только преступников, — заметил Агафонов, глядя на руку трупа.

— Да… Но позвольте, — сказал Окунев, — мы можем сделать отпечатки пальцев трупа, а потом тщательно осмотреть вещи, принадлежавшие профессору, может быть, на них мы найдем еще сохранившиеся следы его пальцев.

Достав пузырек со специальным составом, Окунев стал покрывать им пальцы неизвестной жертвы. Поглощенные этой работой Окунев и Агафонов не обращали внимания на действия находящегося рядом Лукича. Кисть левой руки трупа была занесена песком. Лукич освободил ее и увидел на безымянном пальце перстень с крупным аметистом. Он с большим трудом сдернул его с окоченевшей руки. Отвернувшись от офицеров, увлекшихся дактилоскопией, Лукич осмотрел кольцо и на внутренней стороне его прочел: «Голубой болид». Он положил перстень в карман.

— С дактилоскопией покончено. Теперь, товарищ Агафонов, необходимо подвергнуть труп судебно-медицинской экспертизе, — сказал Окунев.

— Это мы сделаем… Кстати, у нас в Синеводске сейчас отдыхает крупный специалист из Москвы.

* * *

Вечером в своей комнате на даче «Синие скалы» за письменным столом сидел Окунев. Напротив него — Зимин и Грачев. Окунев только что возвратился от капитана Агафонова с протоколом судебно-медицинской экспертизы трупа.

— Вот это орешек, о который можно сломать зубы! — закончив чтение протокола, сказал Окунев, окидывая взглядом своих помощников. — Тот, кого мы считали

виновным в исчезновении профессора Антонова, сам зверски убит. Сравнение дактилоскопических отпечатков трупа с отпечатками пальцев Лагунина на стакане от кофе — тождественны… Сначала, до судебно-медицинской экспертизы, я думал, что Лагунин погиб после похищения Антонова. Я считал, что это ему была плата от неблагодарных хозяев, с которыми он в чем-нибудь не поладил. Думал, что это маневр с целью замести следы и поиски профессора привести в тупик, так как обезглавленный труп нами мог быть принят за труп Антонова… Но протокол судебно-медицинской экспертизы опровергает все эти предположения… Оказывается, что Лагунин погиб двое суток назад от удушья и препарирован мертвым, а с момента исчезновения профессора Антонова прошли только одни сутки.

— Но кто же мог похитить профессора и убить Лагунина? — с оживлением спросил Зимин.

— Вот это и остается для нас загадкой… Не исключено, что у Лучинского и Лагунина были конкуренты из разведки другого государства… Ведь работами профессора интересуются не только хозяева Лагунина.

ТАИНСТВЕННЫЕ ГОСТИ

Несмотря на подавленное настроение всех участников экспедиции, в связи с исчезновением профессора, Остапенко и Кравцов не прекращали начатое Антоновым исследование метеорита. На другой день должен был прибыть пароход «Водолаз» с эпроновцами, вызванный Лукичом из Новороссийска. Остапенко решил перед началом подводных работ еще раз уточнить местонахождение метеорита, зная его способность перемещаться.

Галя, тяжело пережив утрату отца, заявила Остапенко о своем желании продолжать участвовать в работах экспедиции.

После обеда катера, оборудованные, для поисков метеорита, вышли в море.

Гале была поручена работа и пеленгатором, и, несмотря на возражение Остапенко, она настояла, чтобы ее катер вел Лукич. Зная сердечное отношение профессора к Лукичу, Галя питала уважение к этому человеку.

Долго катера бороздили море. Запас горючего подходил к концу.

— Галя!.. Кравцов!.. Как результаты? — спросил Остапенко в микрофон… — Возвращайтесь домой. Сегодня поиски продолжать бесполезно, — заключил он, получив отрицательный ответ с обоих катеров.

— И мы домой? — спросил Окунев, сидевший за штурвалом катера.

— Да, и мы… Шесть часов ушло и без толку… — ответил Остапенко, посмотрев на часы.

— Вы совсем решили прекратить поиски, Андрей Максимович?

— Нет, метеорит должен быть найден! Я уверен в этом. Вы ведь знаете, что он перемещается, и, если в его движении есть закономерность, он мог отойти от прежнего места на 18–20 километров… Завтра с утра мы возобновим поиски.

* * *

Солнце уже скрылось за горизонтом, и над золотым заревом заката серебряной точкой засверкала Венера.

Все уже вернулись с моря, а Лукича и Гали не было. Остапенко, ожидавший Галю у берега, был сильно взволнован.