— Придется на стратоплане отправить в Синеводск капитана Лайнера — он знаток черноморского побережья.

— Посылайте кого угодно, но только скорее. Антонов должен быть здесь!

— А если связь с Лучинским потеряна из-за провала? — вкрадчивым голосом спросил Рой, находя удобный момент для обсуждения второго, неприятного для генерала Дэка варианта. — Если, допустим, капитан Лайнер не найдет Колли и Лучинского?

— Тогда надо использовать Мосли… У вас есть связь с Жалбинским? — нахмурился Дэк.

— Связь с ним работает без перебоев.

— Передайте ему, чтобы он немедленно вылетел в Синеводск и дело с Антоновым довел до конца!

— Но Жалбинский один не справится с задачей? А убрать профессора было бы легче… Перед министром это можно изобразить как неудачный случай при похищении… Он останется недоволен, но для нас это будет лучше, чем новый провал.

— Да… Разведка построена на обмане… Не смог обмануть противника, обманывай начальство, если тебе дорог авторитет, созданный долголетней кропотливой работой, а может быть и… свобода… Не так ли, полковник? — разоткровенничался охмелевший Дэк, высказав свой принцип, который привел его на пост шефа разведки.

— Согласен, господин генерал, другого выхода нет!

— Да, нет!.. Должен предупредить вас, полковник Рой, что я сейчас буду занят неотложными делами… Вам одному придется довести операцию «Голубой болид» до конца.

* * *

Жалбинскому не удалось вылететь в Синеводск. После его бегства из автомашины, при аресте на шоссе Каминова, его след был быстро найден. За ним было установлено наблюдение в Химках после случая с портфелем. Перед посадкой на самолет он был арестован.

ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ПРОФЕССОРА

Веранда дачи «Синие скалы» была освещена ярким электрическим светом. За столом перед большим листом бумаги, расчерченным конвертом, сидели участники экспедиции с картами в руках. Лукича среди них не было. Он улетел на самолете в Новороссийск за эпроновцами. Галя, проведя весь день на катере, утомилась от морского воздуха, солнечных лучей и впечатлений, полученный во время исследования метеорита, и рано легла спать.

Пулька затянулась до поздней ночи. Кравцов неудачно сыграл восемь в темную — не добрал двух взяток и потом, стараясь отыграться, начал рисковать и еще больше увеличил ремиз. Грачев, обычно не игравший мизер, рискнул, неправильно снес и взял взятку, а затем стал играть очень осторожно, пасуя даже при верной игре. Почти всю пульку ведущими игроками были профессор Антонов и Остапенко, которые играли расчетливо и без азарта.

— А вам, молодой человек, надо многому поучиться, — сказал улыбаясь Антонов, сложив выигрыш в бумажник и поднимаясь из-за стола. — Пойду отдыхать… — добавил он, выходя с веранды.

Когда дверь за ушедшим профессором закрылась, Остапенко взял колоду карт и стал раскладывать ее на столе.

— Товарищ Грачев, почему вы так снесли? Ведь у вас был верный мизер, — сказал он, привлекая внимание Грачева, еще не вышедшего из-за стола. — Вот ваши карты… Самой опасной для вас была треф и ее надо было, не задумываясь, снести… А вы почему-то испугались туза червей? Вот в этом и была ваша ошибка. Смотрите, что получилось, если бы вы снесли трефи? — сказал он, разыгрывая неудачный мизер Грачева.

После этого Остапенко стал показывать различные варианты мизера. Время шло быстро и незаметно. Когда Грачев вышел из-за стола, стекла окон, освещенные электрическим светом, приняли темно-синюю окраску. Наступал рассвет.

Грачев вышел в сад. Воздух был свежий и сырой. Сохраняя на западе темные оттенки, небо постепенно светлело… Было тихо… Природа еще спала крепким предрассветным сном… Грачев обошел вокруг дома. Окна в спальной профессора были закрыты ставнями. По-видимому, профессор, после бессонной ночи, проведенной за пулькой, решил как следует отдохнуть. Выйдя на дорожку и потоптавшись на месте, Грачев стряхнул росу, крупными каплями покрывшую его ботинки, и стал медленно прохаживаться… Стало уже светло, когда Грачев, потянувшись и громко зевнув, решил, что пора отдохнуть… Он прошел в свою комнату, быстро разделся и лег спать.

Узнав от капитана Агафонова, что Лучинский и Лагунин скрылись, капитан Окунев решил в ночное время установить наблюдение за Антоновым. Грачев отнюдь не был любителем игры в преферанс, но принял в ней участие для того, чтобы ночь провести в обществе профессора и сделать свое дежурство менее скучным.

Сон Грачева был прерван скрипом открывшейся двери. Высунув голову из-под одеяла, он увидел подходившего к его кровати Окунева.

— Как дежурилось? — спросил Окунев, заметив, что Грачев не спит.

— Все в порядке, — ответил Грачев.

— Как прошла пулька?

— Мы ее закончили в два часа.

— Профессор, надеюсь, не выходил сегодня к морю?

— Нет. Он сразу же пошел отдыхать.

* * *

Вышедшего из своей комнаты Окунева в коридоре чуть не сбил с ног спешивший куда-то Остапенко.

— Товарищ Окунев, вы не видели сегодня профессора?! — спросил он возбужденно. — Я обыскал всю дачу… Его нигде нет!

— Что вы говорите, Андрей Максимович?.. Я не понимаю вас…