Впервые Молния увидел Свэллоу в опере в Хасилите. Ее выступление стало сенсацией, зрители аплодировали стоя. В то время Молния практиковался в стрельбе на Длинном поле, в Микуотере. Он немедленно взял карету, чтобы посмотреть на «новое дарование». Все билеты в «Гранд-Морене» были распроданы, но у Молнии была личная ложа так близко к сцене, что он мог смотреть ей прямо в глаза. Когда она вышла на авансцену и запела, он, весьма заинтригованный, перегнулся через перила и случайно выронил свою программку, которая медленно, в полной тишине опустилась у ее ног. Остальное время он провел во тьме ложи, обхватив голову руками, настолько его поразил великолепный голос юной певицы. Он решил послать ей красные розы, и цветов для нее срезали столько, что с тех пор в Авии розы встречаются крайне редко.
Молния заплатил мне, чтобы я передал Свэллоу его первое письмо. Я обнаружил ее за сценой; на ней было полосатое трико и зеленый вельветовый платок. Визит императорского Вестника напугал ее. Потом, прочитав послание, она и вовсе упала в обморок, и мне пришлось приводить ее в чувство с помощью нюхательной соли.
Я служил у них почтальоном целый год. Молния вкладывал письмо в мою правую руку, пятьдесят фунтов — в левую, и я, спрыгнув с очередного уступа, улетал прочь. Свэллоу роняла письмо в мою правую руку и пять фунтов — в левую, и я отправлялся обратно. Молния пьет кофе на стрельбище в Мике, Свэллоу проводит время на сцене в Ондине. Молния в длинном парчовом камзоле, Свэллоу в смокинге и перьях. Курсируя между ними, я почти сколотил состояние.