Читаем География полностью

если с другой стороны, он имеет в виду современную Элиду, которая граничит с Мессенией, то Памис не соприкасается с этой областью, так же как и с Лаконией; ведь, как я сказал выше, он течет через середину Мессении; с другой стороны, если поэт имеет в виду древнюю Келеэлиду,[1288] то гораздо больше уклоняется от истины, ибо после перехода через Памис остается еще перейти небольшую часть Мессении и затем всю область лепрейцев и макистиев, которую называли Трифилией; далее идут Писатида и Олимпия, а на 300 стадий дальше — Элида.

7. Так как некоторые критики[1289] пишут Лакедемон ketoessan, а другие — kaietaessan, то спрашивается, как следует толковать ketoessa. От kete[1290] или же этот эпитет означает «большой», что, по-видимому, более вероятно? Что касается kaietaessan, то некоторые толкуют это слово как «обильный мятой», тогда как другие говорят, что kaietoi называются расселины в земле, происшедшие от землетрясений, и что от kaietoi происходит kaietas — слово, употребляемое лакедемонцами в значении «темница», которая у них является чем-то вроде пещеры. Но некоторые предпочитают называть такие пещеристые места kooi, отсюда и выражение:

чудовища oreskōioi;[1291](Ил. I, 268)

действительно, Лакония подвержена землетрясениям; по сообщениям писателей, некоторые вершины Таигета были обломаны. Есть там и каменоломни весьма драгоценного мрамора — старые каменоломни тенарского мрамора на Тенаре, а в недавнее время какие-то люди открыли на Таигете обширную каменоломню, причем их предприятие нашло поддержку в любви римлян к роскоши.

8. Гомер дает ясное указание, что страна и город назывались одинаково Лакедемоном (когда я говорю «страна», я включаю Мессению в Лаконию). Ибо, когда Гомер говорит о луках:

Подарен Одиссею этот лук со стрелами давно в Лакедемоне гостемИфитом, Еврита сыном,(Од. XXI, 13)

и затем прибавляет:

Встретились прежде друг с другом в Мессене, где нужно обоимДом посетить Ортилоха...,(Од. XXI, 15)

то имеет в виду страну, часть которой составляла Мессения. Поэтому для него безразлично было сказать

Подарен... давно в Лакедемоне гостем,

или

Встретились прежде друг с другом в Мессене.

Ведь то, что Феры были родиной Ортилоха, ясно из этого места.

Путники [Телемах и Писистрат] прибыли в Феру, где дом свой имел... Диоклес благородный,Сын Ортилоха...(Од. III, 488)

Феры же находятся в Мессении. Но когда Гомер говорит, что после отправления Телемаха и его спутников из Фер

Целый день [мчались кони], тряся колесничное дышло,(Од. III, 486)

и затем прибавляет:

Солнце тем временем село,В царственный град Лакедемон, холмами объятый,[1292] прибывшиК дому царя Менелая, Атрида, они обратились,(Од. IV, 1–2)

то следует полагать, что он имеет в виду город; в противном случае окажется, что поэт говорит о их прибытии из Лакедемона в Лакедемон. Впрочем, невероятно, чтобы жилище Менелая не находилось в Спарте, а если бы оно там не находилось, то невероятно, чтобы Телемах сказал:

Спарту и Пилос песчаный хочу посетить.(Од. II, 359)

Но тот факт, что Гомер употребляет эпитеты страны,[1293] по-видимому, находится в противоречии с этим взглядом, если, клянусь Зевсом, не хотят приписать это поэтической вольности; ибо было бы лучше, чтобы Мессена включала Лаконику или Пилос, подвластный Нестору, и сама по себе не была бы вставлена в «Описок кораблей», как не участвовавшая в Троянском походе.

Глава VI

Перейти на страницу:

Все книги серии Памятники исторической мысли

Завоевание Константинополя
Завоевание Константинополя

Созданный около 1210 г. труд Жоффруа де Виллардуэна «Завоевание Константинополя» наряду с одноименным произведением пикардийского рыцаря Робера де Клари — первоклассный источник фактических сведений о скандально знаменитом в средневековой истории Четвертом крестовом походе 1198—1204 гг. Как известно, поход этот закончился разбойничьим захватом рыцарями-крестоносцами столицы христианской Византии в 1203—1204 гг.Пожалуй, никто из хронистов-современников, которые так или иначе писали о событиях, приведших к гибели Греческого царства, не сохранил столь обильного и полноценного с точки зрения его детализированности и обстоятельности фактического материала относительно реально происходивших перипетий грандиозной по тем временам «международной» рыцарской авантюры и ее ближайших последствий для стран Балканского полуострова, как Жоффруа де Виллардуэн.

Жоффруа де Виллардуэн

История
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , А Ф Кони

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза