14. За Фуриями идет укрепление Лагария, основанное Эпеем и фокейцами. Отсюда происходит лагаритское вино, сладкое и нежное, пользующееся большой известностью у врачей (фурийское вино — одно из знаменитых вин). Затем следуют город Гераклея, недалеко над морем, и две судоходные реки — Акирис и Сирис. На последней реке лежал одноименный троянский город. Впоследствии, когда Гераклея была заселена тарантинцами из этого города, город стал только якорной стоянкой гераклейцев. Он находится в 24 стадиях от Гераклеи, а от Фурий — в 330. В доказательство основания города троянцами приводят воздвигнутую там деревянную статую Илионской Афины. Статуя, говорят, закрыла глаза, когда ионийцы, захватившие город, оттаскивали от нее умоляющих о защите. Ведь эти ионийцы прибыли сюда как поселенцы, спасаясь бегством от господства лидийцев. Они захватили силой этот город, принадлежавший хаонам, назвав его Полнеем. Еще и теперь показывают статую с закрывающимися глазами. Конечно, бесстыдно сочинять такие басни и утверждать, что статуя не только закрыла глаза (подобно тому, как статуя в Илионе, говорят, отвернулась во время насилия над Кассандрой),[853] но что ее можно было видеть с закрывающимися глазами. Однако гораздо бесстыднее считать привезенными из Илиона все те статуи, о которых упоминают историки. Действительно, в Риме, Лавинии, Лукерий и в Сиритиде Афина называется Илионской, как если бы она была перенесена из Трои. Точно так же смелый поступок троянских женщин приурочивается ко многим местам и производит впечатление невероятного, хотя он и вполне возможен. Некоторые считают, что Сиритида и Сибарис на Траисе[854] основаны родосцами. По словам Антиоха, тарантинцы во время войны с Фуриями и их полководцем Клеандридом (лакедемонским изгнанником) за обладание Сиритидой заключили соглашение и совместно поселились в Сирисе, однако город считался колонией тарантинцев. Впоследствии он был назван Гераклеей, изменив свое имя и местоположение.

15. Далее идет Метапонтий, до которого от якорной стоянки Гераклеи 140 стадий. Как говорят, его основали пилосцы, приплывшие во главе с Нестором из Илиона. По рассказам, они так разбогатели от земледелия, что посвятили в Дельфы золотой сноп. Доказательством основания города пилосцами считают жертвоприношение теням сыновей Нелея.[855] Город был разрушен самнитами. По словам Антиоха, покинутую местность вновь заселили некоторые ахейцы, вызванные их соплеменниками в Сибарисе. Их вызвали изгнанные из Лаконии ахейцы из ненависти к тарантинцам для того, чтобы последние, живя по соседству, не напали на эту местность. Там было два города,[856] но так как Метапонтий находился ближе к Таранту, то сибариты убедили пришельцев захватить Метапонтий. Потому что, владея этим городом, они смогут де овладеть и Сиритидой; если же они обратятся к Сиритиде, то присоединят Метапонтий к области тарантинцев, которые находятся на фланге Метапонтия. Впоследствии, когда метапонтийцы воевали с тарантинцами и обитающими внутри страны энотрами, они заключили мир под условием уступки части территории, которая стала границей тогдашней Италии и Иапигии. Сюда миф помещает также Метапонта,[857] Меланиппу-узницу и ее сына Беота. Антиох, по-видимому, полагает, что город Метапонтий прежде назывался Метабом, а впоследствии был переименован. Меланиппу же привели не к Метабу, а к Дию, что доказывают храм героя Метаба и поэт Асий, который говорит, что Беота

так что Меланиппу привели к Дию, а не к Метабу. Основателем же Метапонтия был, по словам Эфора, Давлий, тиран Крисы, что вблизи Дельф. Существует еще рассказ, что посланный ахейцами для основания колонии был Левкипп; последний получил от тарантинцев это место только на день и ночь и не собирался отдавать назад; днем он говорил тем, кто у него требовал возвращения, что просил только на ночь, а ночью — что на следующий день. Далее, следует Тарант и Иапигия. О них я скажу, по моему первоначальному предположению, после описания лежащих перед Италией островов. Ведь я всегда при описании каждой народности прибавлял описание соседних островов, так и теперь, пройдя до конца Энотрию, (которую одну только предшествующее поколение и называло Италией), я вправе сохранить тот же самый порядок, приступив к описанию Сицилии и лежащих вокруг нее островов.

Глава II