Читаем Фуше полностью

Нужно разрешить проблему с нищенством, и Фуше «решает» ее 19 сентября, декретируя, «что нищенство уничтожается во всем департаменте»^{101}. При этом искоренение пауперизма идет столь успешно, что благодарные жители города Гулена принимают решение назвать именем Фуше одну из улиц предместья, населенного беднотой. «Добродетельный» представитель народа скромно отклоняет эту честь. «После моей смерти, — говорит Фуше, — вы удостоите мое имя почестей, если я заслужу их своей жизнью»^{102}. Продовольственная проблема решается столь же просто и радикально. «Все богатые землевладельцы и фермеры, имеющие зерно, — гласил один из декретов Фуше, — несут персональную ответственность за отсутствие продовольствия на рынке…». Далее декрет перечислял меры наказания «саботажников», вплоть до тюремного заключения^{103}. В гораздо большей степени, чем во время первой миссии, Фуше использует демагогические приемы, устраивая пышные патриотические шоу. Даже крестины своей дочери, родившейся 10 августа и названной Ньевр (по имени департамента), он превращает в спектакль^{104}. Для поднятия нравственности и добродетели по приезде в Мулен «проконсул-демагог» (выражение Мадлена) организует шествие в честь старых людей. Его открывают рабочие, несущие в руках пилы и лестницы для того, чтобы покончить с памятниками фанатизма и феодализма; за ними следует отряд кавалерии, на знамени которого вышито: «Французский народ чтит возраст, добродетель и несчастье»; за кавалеристами идет отряд Национальной гвардии с двумя пушками, барабанщик, с шашкой в одной руке и с копией закона «О богатстве» — в другой, еще один военный отряд и, наконец, сам устроитель праздника — гражданин Жозеф Фуше, окруженный старыми, больными людьми и молодыми женщинами в белом, распевающими патриотические гимны^{105}. По случаю окончания празднества для старцев был организован банкет. Почтенных жителей Мулена, доставленных в одну из городских церквей, приветствовал представитель народа, восседавший в окружении магистратов. Но бесспорной вершиной творчества Жозефа Фуше по части проведения патриотических торжеств явился гражданский фестиваль доблести и нравственности, проведенный в Невере 22 октября 1793 г. На равнине Планьи была сооружена искусственная гора, у подножья которой посадили четыре тополя. Под горой разожгли священный огонь Весты. Равнину украсили колонна свободы, алтарь доблести, конституционная арка, башня любви и т. п. Когда антураж был готов, на равнину вышло шествие. Барабанный грохот, клятвы, патриотические куплеты, артиллерийский салют — ничего не забыли для придания празднеству большей зрелищности^{106}.

Ко времени второй миссии относятся мероприятия Фуше, известные под названием дехристианизаторских^{107}. Теперь уже ни у кого не вызывает сомнения, что комплекс мер, направленный против католической религии и церкви, был порожден жестокой классовой борьбой во Франции, необходимостью сокрушения церкви, играющей на руку контрреволюционерам. Антиклерикальные мероприятия были вызваны обстановкой военного времени. Деятельность Фуше на этом поприте преследовала вполне конкретные, земные пели. Лишая католицизм ореола святости, противопоставляя ему «культ Республики и естественной морали»^{108}, Фуше выбивал из рук реакционеров мощное идеологическое оружие. Попутно конфискация драгоценностей, которыми владела церковь, отнимала у контрреволюционеров важный источник средств для борьбы против Республики и одновременно давала деньги революционному правительству Франции. В брюмере II года (октябре — ноябре 1793 г.) один из номеров «Монитера» сообщил о том, что «Фуше из Нанта, представитель народа в департаменте Ньевр, отправил Конвенту 1091 монету золотом и драгоценности из числа церковной утвари»^{109}.