Она не боролась, не сопротивлялась. Она думала, планировала. В конце концов, именно этого она и ждала. Его грубая щетина неприятно терла ей кожу, но Мелисса терпела. Он был слишком близок и слишком силен, чтобы оттолкнуть его одной свободной рукой, поэтому она слегка открыла рот, словно происходило то, за что она себя ненавидела и вместе с тем не хотела, чтобы это прекратилось. Потом обняла его за голову и привлекла к себе, словно в любовном объятии.

Брюэр подчинился этому движению и начал двигаться всем телом вверх и вниз по ее телу, еще сильнее щипая ей сосок и слишком сильно сжимая грудь. Брюэр скользнул рукой по ее телу слегка вниз, лизнув при этом сосок, потом начал сосать ее грудь настолько сильно, что причинил ей боль, и тереться своей промежностью по ее бедру, каждый раз все быстрее и быстрее. А когда рукой проник под трусики и вошел внутрь ее, на шее у него вздулись от притока крови вены. В это время он снова потянулся губами к ее шее, а она резко свела ноги и зажала между ними его руку.

Когда ее зубы первый раз врезались в кожу на его шее, Брюэр на мгновение застыл. Потом завизжал отчаянно, безнадежно, криком агонизирующего человека, съедаемого живьем. Страшный визг становился все сильнее, а потом, когда она прокусила ему левую сторону шеи, настолько глубоко, насколько было возможно, визг превратился в омерзительный пронзительный вопль. Потом она начала рвать зубами его тело наподобие голодной акулы, пытающейся урвать кусок побольше. Кусок оказался слишком большим, и за один укус оторвать его было невозможно. Однако сонная артерия Брюэра разорвалась, и из нее на обоих хлынул поток крови. Когда кровь наполнила Мелиссе рот и перекрыла горло, она, чтобы не захлебнуться, начала эту кровь пить, глотая в такт биению пульса Брюэра, ухватившись за него зубами и левой рукой. А ее желудок тем временем переполнялся кровью.

Брюэр ворочался с боку на бок и подскакивал вверх, но Мелисса вцепилась в него и крепко держала в таком неудобном положении, не давая воспользоваться своим преимуществом в силе, зная, что конец должен вот-вот наступить. Так что держать его было просто необходимо. Мелисса так сильно прижала его правую руку к груди, что она уже не могла принести ему никакой пользы, а мощные ноги Мелиссы, словно тиски, сжимали его левую руку. Она не давала его ногам прикасаться к полу, а голова Брюэра была зажата ее свободной рукой до тех пор, пока бьющая ключом кровь не превратилась в тонкую струйку, а сам он не зарыдал, расставаясь с жизнью.

К тому времени, когда она извлекла из кармана брюк Брюэра ключик от наручников и освободилась от них, его кровь уже становилась вязкой. Она стерла с себя кровь Брюэра, взяла его пистолет и пошла на кухню помыться. Она только начала выходить из гостиной, как кто-то выбил входную дверь.

Она приготовилась стрелять, но не стала. Что-то было не так, что-то непонятное… По какой-то причине она не почувствовала опасности. Потом в комнату вошел человек большого роста и направил пистолет мимо нее. Он оценивал кровавую картину и не пытался брать Мелиссу на мушку.

– С вами все в порядке?

Она держала незнакомца под прицелом и так, под прицелом, сопровождала все его перемещения.

– Да.

– Есть здесь кто-нибудь еще, кроме Брюэра?

– Нет.

Высокий человек закрыл то, что оставалось от разбитой двери, и прошел мимо ее пистолета, даже не взглянув на него. Он осмотрел Брюэра, положил пистолет в кобуру и пошел прямо на нее.

– Вам нужно уйти отсюда в безопасное место. Я могу помочь, если хотите. Вообще-то я мог бы помочь вам найти Джеймисона.

Мелисса смотрела на него во все глаза. Узнала его, но понимала, что не знакома с ним. Он вел себя совсем не так, как в камере, и она слегка опустила пистолет.

– Кто вы такой?

– Меня зовут Кейн. Джек Кейн.

– На чьей вы стороне?

Губы у него слегка искривились.

– На своей собственной, как мне кажется. Я помогу, если доверитесь мне.

Держать навесу огромный пистолет Брюэра становилось все тяжелее. Она еще немного опустила его, размышляя над тем, что этот парень замыслил. Разве он не враг? Конечно, враг. Но он тем не менее защитил ее от Джиттерса в Центре содержания под стражей. Так что, может быть, и не враг. Да и вообще, какой выбор у нее был? Кто еще может знать, где сейчас находится Питер, если он, конечно, еще жив? Кто знает, где состоится следующий акт этой пьесы?

– Хорошо, мистер Кейн. Мы попытаемся этим заняться. Пока. И посмотрим, что получится. Но пистолет я оставлю при себе.

Кейн взял телефонную трубку и набрал номер, повернувшись к ней спиной.

– А пользоваться-то вы им умеете?

– Да. В совершенстве.

– Хорошо. Мне, возможно, потребуется помощь.

Глава восемнадцатая

Лил дождь, было холодно и темно, как в кошмарном сне. Джеймисон был зол, ожесточен, суров и готов на любой риск. Запах белья Мелиссы все преследовал его, сулил очередные проблемы, блокировал боль ран, не допускал тревожные сигналы тела до мозга.