Читаем Флейшман в беде полностью

– Мы сделаем все возможное, чтобы вернуть ее к прежнему состоянию, – сказал Тоби. – Но это зависит от того, как далеко зашла болезнь, а уик-энд в Лас-Вегасе, скорее всего, еще ухудшил дело. Мы не знаем, исчезнут ли неврологические симптомы. Возможно, они никуда не денутся. А может быть, даже обострятся. Но по крайней мере мы можем сделать так, чтобы они не обострялись дальше.

Его телефон звякнул. Это был директор загородного лагеря Ханны.

У нас есть одно место для мальчика возраста Соломона.

Тоби снова перевел взгляд на Дэвида Купера и попытался сосредоточиться.

– Прорвемся, – сказал он.

И пошел в комнату для совещаний, чтобы сообщить Солли хорошие новости.

Всего несколько месяцев назад Рэйчел хотела, чтобы Солли поехал на лето в загородный лагерь. А Тоби сражался изо всех сил, чтобы сын остался дома.

– Это даже не обсуждается, – сказала она как-то ночью. – Ему нужно научиться. Ему восемь лет. Ханна впервые поехала в этом возрасте. И он впервые поедет в этом возрасте.

– Но он не хочет ехать.

– Ну что ж, иногда приходится делать и то, чего не хочется. Мы обязаны готовить их к вступлению во взрослый возраст.

– Ах, так вот, оказывается, в чем состоят наши обязанности?

Раздражение Рэйчел еще усиливалось оттого, что Солли недавно посмотрел по каналу Диснея фильм про фигурное катание детей 10–12 лет, двое из которых были мальчиками, и спросил, можно ли его записать в секцию фигурного катания.

– Я этим займусь, – сказал Тоби. Рэйчел промолчала, и фраза «что-то это слишком легко оказалось» действительно промелькнула бегущей строкой у Тоби в мозгу, потому что чуть позже, когда Солли уже лег спать, Рэйчел сказала:

– Я уверена, мы согласимся, что в этом году он будет заниматься баскетболом.

Так она разговаривала со своими подчиненными. Все свои требования и все мнения, которые не подлежали пересмотру, она начинала словами: «я уверена, мы согласимся, что…»

– Он хочет заниматься фигурным катанием. Что в этом плохого?

Рэйчел уставилась на него, будто говоря: «Ты что, совсем идиот?»

– Рэйчел, я тебя умоляю!

– Он хочет заниматься фигурным катанием, – повторила она. – Это не такой уж замечательный спорт. Ему нужно найти спорт, которым он сможет заниматься всю жизнь. Наша обязанность – дать ему попробовать самые разные виды спорта. Мы обязаны предоставить ему разнообразие пользовательских экспириенсов.

– Что такое «разнообразие пользовательских экспириенсов»? Это на агентском языке? Потому что нормальные люди так не говорят.

– Ты не можешь всё решать единолично, Тоби. Я его мать.

– А ты не можешь решать единолично только потому, что платишь за его занятия. Я тебе не мальчик на побегушках.

Только в последний год они оба начали осознавать, что деньги, которые зарабатывает Рэйчел, она же каким-то образом и контролирует. Когда Рэйчел еще была ассистенткой в «Альфузе», Тоби зарабатывал больше, хотя тогда получал только зарплату стажера. Но считалось что эти деньги их общие. Они поступали на совместный счет, к которому оба имели доступ. Теперь, много лет спустя, деньги тоже поступали на совместный счет, но ситуация изменилась. Чем больше работала Рэйчел, тем больше она зарабатывала, и они завели накопительный счет, денег с которого им хватило бы на два месяца в случае чего. Потом денег на накопительном счету стало столько, что их хватило бы на год, а выплаты Тоби по долгу за обучение в медицинской школе сильно сократились – почти наполовину. Потом, еще через четыре года, они стали проводить отпуск в Европе и Южной Америке и откладывать на высшее образование детей. Им стало проще делать выбор. Они больше не боялись, что им не хватит денег. Рэйчел хотела поехать в отпуск – и это происходило. Хотела снять на лето дачу – и это происходило. Рэйчел хотела переоборудовать и редекорировать квартиру – и это происходило. Тоби убедил себя, что просто женился на женщине с таким сильным характером. Скорее всего, жена Бартака тоже принимает за него подобные решения. Но потом, в последнее время, всё это стало откровеннее: вот деньги, вот как мы собираемся их потратить, а если ты хочешь, чтобы твое мнение чего-то стоило, то зарабатывай такие же суммы. Но вслух это никогда не произносилось. Это лишь слышалось как подтекст, и он знал (и она не могла не знать), что он не вынесет, если она скажет это вслух. Поэтому он подкрадывался к самому краю пропасти, но никогда не бросался вниз.

– Я просто думаю, что такой подход к родительству – когда считается, что мы не можем решать, как лучше для наших детей, – это смешно, – сказала она.

– Мальчик должен иметь возможность заниматься тем, чем он хочет заниматься.

Тоби понял, что зашел слишком далеко, и это ощущение накрыло его даже раньше, чем адреналин. В результате у него закружилась голова.

– Я не хочу, чтобы над ним смеялись, – сказала она сквозь все еще стиснутые зубы, сжав кулаки. – Знаешь, что с ним сделают одноклассники, если узнают, что он занимался в лагере фигурным катанием?