Читаем Флейшман в беде полностью

Двигаясь со скоростью 25 миль в час, разрешенной на Дюн-роуд, он думал о том, откуда Роксанна, далеко не близкая подруга Рэйчел, знала, что Рэйчел должна быть здесь на этой неделе. Они планировали, что девочки будут проводить время вместе. Может быть, Роксанна имела в виду, что Рэйчел, теперь одинокой матери, трудно будет выстраивать отношения с дочерью? Или она говорила об отношениях между Рэйчел и Тоби? Или между Тоби и Ханной? Он крутил этот сценарий в голове так и сяк сотней различных способов, прежде чем взял себя в руки и перестал отмахиваться от наиболее очевидного толкования слов Роксанны: кипящий котел ярости, льда и бессердечия Рэйчел был пронзен вплоть до слоя раскаленной лавы другим человеком. Рэйчел не просто исчезла – она исчезла с мужчиной. Вот же он бедняга, подумал Тоби.

Но у него встали дыбом волосы на руках. Здесь происходило что-то настоящее. Может быть, тонкий растягивающийся поводок, на который она привязывала мужа и детей, наконец порвался и она сейчас дрейфует где-то в космосе. Где-то. Но где? Она уже не отвечает перед ним. Она уже не отвечает ему. Его затопила паника. Рэйчел превратилась в болезнь среднего уха, во что-то мешающее ему сохранять равновесие. У него теперь проблемы с проприоцепцией. Он не знал, что чувствовать по этому поводу, потому что не знал, куда теперь целиться: он не знал, где она, и больше не знал, на что она способна. Он въехал на дорожку, ведущую к дому. У дома был мертвенный вид. Внутри царили пустота и тишина, и Тоби с минуту постоял в дверях. Малышом он ужасно боялся в темноте, когда родители и сестра засыпали. Если ему нужно было встать выпить воды или сходить в туалет, он двигался как можно быстрее, все это время мурлыча что-нибудь себе под нос, чтобы не слышать тишины. Он боялся, что если станет слишком тихо, он услышит то, что скрывается под этой тишиной, – стенания привидений или что-нибудь такое. Он даже не хотел знать что. Но сейчас, стоя в доме своей бывшей жены, он не боялся. Он замер, думая, что если в доме будет достаточно тихо, то Рэйчел появится. Так он стоял добрых пять минут, просто стоял в тишине. А потом разделся прямо в гостиной, вышел наружу голый и прыгнул в сверкающие воды бассейна при доме, находясь в котором он, согласно букве закона, совершил взлом и проникновение.

Настало утро воскресенья. Тоби знал, что пробки в это время становятся хуже с каждой минутой (ведь это в основном объясняет нарастающую в нем тревогу, правда?), и потому собрал все вещи, ненавидя себя за безукоризненный порядок, в котором оставил кухню, и идеально ровно застеленные постели. И они поехали домой.

– А куда мы сейчас едем? – спросил Солли, когда они проезжали через туннель Куинс – Мидтаун. – Можно мы поужинаем «У Тони»?

– Давайте поедем в «И-Джей», – сказал Тоби. «И-Джей» было не то чтобы закусочной, но заведением, оформленным в стиле классической американской закусочной, на Третьей авеню. Там подавали блинчики по двадцать долларов порция.

– Завтрак на у-у-ужи-и-ин! – закричал Солли.

Тоби взглянул на сына в зеркало заднего вида и снова понял, как легко сделать его счастливым. Ханна злобно смотрела в окно, сложив руки на груди. Тоби сказал:

– Но сначала купим твоей сестре телефон.

Он снова посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, что Ханна мигом ожила и на лице ее снова отражается некое подобие любви. Дешевой любви, купленной ценой его крови, но Тоби было все равно, он и на такую согласен.

Тоби думал, что потом весь вечер будет показывать Ханне, как пользоваться телефоном, но она, конечно, уже знала. У нее уже был аккаунт в инстаграме, и Тоби тут же захотелось с кем-нибудь серьезно поговорить о том, насколько это хорошо для одиннадцатилетки, но Рэйчел была не тем человеком, которого можно о таком спрашивать, даже если знать, где она в данный момент находится. Тоби зафолловил дочь в инстаграме, и ее посты просто кричали о недостатке уверенности в себе. Они почти открытым текстом напрашивались на комплименты. В них содержалась похвальба, от которой за милю несло враньем. От этого Тоби хотелось посадить дочь на колени, качать ее и убаюкивать, и петь ей колыбельные, пока она не заснет.

Пришел очередной текст от Нагид с вопросом, собираются ли они наконец встретиться. На фотографии, приложенной к вопросу, она была в золотых бусах. Она никогда не посылала фото своего лица, но на этом снимке по крайней мере были шея и кусочек подбородка. Бусы свисали с шеи, ниспадая на груди и на кружевную отделку белого лифчика. Черт! Черт! Черт!

Дети до сих пор у меня

– текстнул в ответ он.

Она ответила эсэмэской с плачущей гифкой Алехандры Лопес. Это была сцена из «Президентриссы», мюзикла Алехандры об Эдит Вильсон, жене президента Вудро Вильсона, которая втайне управляла страной после того, как у ее мужа случился инсульт. На гифке она в буквальном смысле победоносно, вызывающе и отчаянно рвала Версальский договор, рыдая над постелью своего мужа.

Алехандра была клиенткой Рэйчел. Тоби захотелось написать в ответ, что к таким штукам нужно триггерное предупреждение.