Читаем Финал в Преисподней полностью

Летнее наступление 1942 года к осени застопорилось на Волге. Сталинград, где планировалось закончить войну хотя бы относительной, условной победой, превратился в грандиозную западню, захлопнувшуюся 19 ноября. 31 января впервые в истории сдался в плен немецкий фельдмаршал. 2 февраля 1943-го вместе с Фридрихом фон Паулюсом окончательно сложили оружие 90 тысяч человек, оставшихся от окружённой 330-тысячной группировки. Мощь вермахта была непоправимо надломлена. С лета 1943 года на Восточном фронте уже не пришлось наступать.

Англичане очистили Северную Африку. В Италии пал Муссолини. На Апеннинах завязались бои, туда пришлось перебрасывать войска и удлинять без того фантасмагорически растянутый фронт. Днём и ночью американские и британские бомбы вколачивали Германию в каменный век. 6 июня 1944 года англо-американская высадка в Нормандии зажала Рейх между двумя фронтами, двинувшимися навстречу друг другу. Несостоявшаяся мировая империя превращалась в осаждённый замок, пылающий в кровавом безумии.

Но приближение конца не парализовывало, а подхлёстывало. В оставленное историей время предстояло успеть явить миру идеал НСДАП. Уже 31 марта 1945 года заместитель рейхсминистра пропаганды Вернер Науман снова произнёс речь о грядущей победе: «Это реальность. Откуда она исходит, мы не знаем. Это знает фюрер».

Наступавший час зеро требовал людей уж совсем особого типа. Такими были Рейнхард Гейдрих и Теодор Эйке — ушедшие за чередой ими же уложенных трупов. Другими, но такими же были Йозеф Тербовен и Одило Глобочник, Фридрих Крюгер и Вильгельм Редиес — в стремительной лихорадке несшиеся к концу. Возможно, кто-то из них вспоминал тогда Эрнста Рема и Августа Шнайдхубера, Карла Эрнста и Эдмунда Хейнеса — эти тоже бы не сдались…

А вот «толстопузый Герман», достигший мыслимых вершин, сдувался день ото дня. Гордость Геринга люфтваффе потерпела однозначное поражение от союзной авиации. Рейхсмаршал срывал злобу расстрелами пленных английских лётчиков, что ему дорого обошлось в Нюрнберге. Ушли и рычаги экономического управления. Власть «наци N 2», официального преемника фюрера всё более сводилась к контролю над прусскими театрами и лесничествами. Что поразительно, он принимал это как неодолимость судьбы, погружаясь в непрерывный загул. С головой, чтобы не слышать ничего вокруг. Что ещё поразительнее, после фюрера он оставался самым популярным лидером в немецком народе. Возможно, именно за обывательское поведение, за имидж славного небедного бюргера, махнувшего на всё рукой и радующегося жизни, пока она есть.

Массовые симпатии привлекал также Йозеф Геббельс. Рейхсминистру пропаганды помогал ораторский дар. К тому же, как гаулейтер Берлина он умело создавал впечатления «делящего бедствия» — разъезжал по местам бомбёжек, говорил с людьми, шутил и подбадривал… Скучный и закомплексованный педант Гиммлер популярностью не пользовался, зловещая аура СС и гестапо тоже этому не способствовала. Страшного Бормана почти никто не знал.

Генрих Гиммлер заведовал всеми видами карательных органов, полиции и спецслужб. С февраля 1943-го он возглавил и министерство внутренних дел — после того, как сдавший позиции 66-летний Вильгельм Фрик был направлен рейхспротектором в Прагу, сменить партийного «старого бойца», мусорщика-бандита Курта Далюге, получившего инфаркт. Все внутренние силовые структуры — СС, РСХА, МВД — унифицировались под единым командованием рейхсфюрера. Он повелевал и четырьмя десятками отборных дивизий Ваффен-СС с полумиллионным личным составом. Смерть Гейдриха и смена начальника РСХА не ослабила, а скорее усилила рейхсфюрера. Проще было руководить туповатым костоломом Эрнстом Кальтенбруннером, нежели «Люцифером Рейнхардом». Собеседники задним числом поражались: чем ближе подступал крах, тем радостнее выглядел Гиммлер. Он был убеждён, что опора на СС обеспечивает положение единственного настоящего хозяина Германии. И делает единственным партнёром в будущих мирных переговорах.

Впечатлял также трудоголизм рейхсфюрера, особенно в сочетании с некоторыми предметами деловой переписки. «Потребление овсянки правильно. В наших домах должны привыкнуть есть овсянку. Хайль Гитлер!» — писал Гиммлер в разгар советского контрнаступления под Москвой. Сотни миллионов людей гибли и уродовались, обеспечивая этот адский цирк.

Комитет по четырёхлетнему плану перехватил у Геринга молодой энергичный рейхсминистр вооружений Альберт Шпеер. К нему же перешёл от рейхсмаршала контроль над военно-хозяйственным штабом, занимавшимся перекачкой материальных ресурсов с оккупированных территорий в Рейх. Отстроенная Шпеером министерская система намертво повязала гигантов германского капитала. Концерны и тресты Круппа, Флика, Боша, Сименса окончательно превратились в уполномоченные структуры, выполняющие плановые задания в обмен на небывалые прежде преференции в сфере снабжения и распределения.