Читаем Финал в Преисподней полностью

Даже коммунисты бывшей ГДР, всячески раздувавшие значение нелегальных ячеек КПГ, вынужденно признавали: «Большинство населения оставалось неактивно». Им вторили авторы советских монографий: «Несмотря на героические усилия, компартии не удалось поднять массы на борьбу с гитлеризмом». И это притом, что коммунисты — точнее, те немногие из них, что не ушли в растительную жизнь и не последовали примеру красно-коричневых «бифштексов», вроде Эрнста Торглера — действительно были особенно активны в подпольной борьбе. Которая, сойдя почти на нет к концу 1930-х, постепенно возобновилась в войну, особенно со второй половины 1942 года.

Наиболее известна группа функционера КПГ Антона Зефкова. «Солдат СС! Всё ли ещё твоя честь называется верность? Сбрось эти путы, которыми Гитлер связывает тебя и твоих товарищей!» — говорилось в одной из её листовок. Коммунисты, наученные опытом начала 1930-х, старались избегать самоизоляции, по возможности устанавливая связи с другими оппозиционными силами. В качестве такой структуры была задумано созданное в СССР объединение «Свободная Германия», в рамках которой Зефков весной-летом 1944-го вышел на связь с полковником Клаусом фон Штауффенбергом.

Оживились и социал-демократические подпольщики. Самым ярким из них был Юлиус Лебер, в Веймарской республике командир отряда «Рейхсбаннера». Убеждённый антикоммунист, он пришёл к тем же выводам, что и Зефков, устанавливая подпольные связи и с КПГ, и с консервативной фрондой. Очень характерно, что и Зефков, и Лебер, брошенные в нацистские концлагеря, были освобождены в конце 1930-х по «геринговским амнистиям» (рейхсмаршал любил широкие жесты — типа, сильным нечего бояться). Оба осторожно восстанавливали нелегальные партийные ячейки. И оба в итоге сомкнулись с военно-аристократическим заговором как единственной сколько-нибудь действенной силой.

По тому же максимально широкому принципу сформировалась сеть Сопротивления «Красная капелла». В ней объединились либеральные аристократы и военные технократы, коммунисты и консерваторы, люди богемы и госслужащие, социал-демократы и коммунисты, писатели и учёные. Организация действовала почти десятилетие. Начав с салонного фрондирования и мало кому заметной агитации, эти люди посчитали необходимым перейти к конкретному делу. Под эгидой иностранного отдела НКВД СССР и Главного разведывательного управления РККА.

У них были на то серьёзные возможности. Харро Шульце-Бойзен — левый демократ и выходец из древнего аристократического рода — служил в штабе геринговской авиации (зимой 1933-го он попал в штурмовой концлагерь, подвергся пыткам и вышел лишь по ходатайству почтенной семьи). Хорст Хайльман служил в штабе сухопутных войск вермахта. Либертас Шульце-Бойзен, урождённая принцесса Эйленбургская, была лично знакома с Герингом, рейхсмаршал стал свидетелем на её свадьбе с Харро. Юрист и философ Арвид Харнак служил в министерстве экономики Рейха, постоянно пересекаясь с Оберкоммандо и ведомством четырёхлетнего плана. Его жена Милдред преподавала философию в Берлинском университете. Графиня Эрика фон Брокдорф работала в рейхсбюро труда. Эрвин Гёртс имел звание полковника вермахта. Радиоредактор Гюнтер Вайзенборн был не последним лицом в аппарате Геббельса. Известный драматург Адам Кукхоф в своё время руководил берлинским театром. Манекенщица Инна Эндер, подруга принцессы Эйленбургской, работала в модном салоне, где помимо прочих одевалась Ева Браун.

Подпольную газету «Внутренний фронт» издавали коммунистические журналисты Йон Зиг, Вильгельм Гуддорф, Герберт Грассе, Вальтер Хуземанн. Ганс и Хильда Коппи вели радиосвязь. Ещё важнее была функция другой коммунистки. На советские деньги сотрудница МИД Ильза Штёбе завербовала одного из руководителей германского посольства в Варшаве барона Рудольфа фон Шелиа. От него советская разведка заблаговременно получила материалы «плана «Барбаросса». Те же сведения по каналам министерства экономики подтвердил Харнак. Из штаба ВВС Шульце-Бойзен передал список целей немецких бомбардировщиков. В СССР не воспользовались практически ничем из этого массива «краснокаппельской» информации…

В 1941–1942 годах советские спецслужбы с большей серьёзностью относились к шифровкам «Красной капеллы» — о военном потенциале Рейха, о планах вермахта в ходе Московской битвы, обороны Ленинграда, немецкого наступления на Волгу, об акциях германской разведки. Однако именно они спалили свою агентуру. Небрежность радиоконтактов позволила гестапо вычислить точки приёма-передачи. В последний день августа 1942 года Шульце-Бойзен был арестован в кабинете авиаминистерства. Через три месяца в застенках оказалось больше ста «музыкантов «Красной капеллы».