Читаем Фата-Моргана №8 полностью

— Просто я не слишком хорошо это знаю, вот и все, — закончил он наконец.

Я мысленно вздохнул. В этом тоже не было ничего нового. Из университета их стараются вытолкнуть как можно быстрее. Случалось, за несколько дней среди моих клиентов не встречалось никого, умеющего делать что-либо стоящее. Так что в некотором смысле и это было нормально.

Зато ненормальным было явное понимание того, что слова его звучат не лучшим образом. Обычно такие парни просто не понимают, что должны что-то уметь. Казалось, его смущает факт, что можно изучать астрономию, не зная хорошо математики. Вообще, я не удивлюсь, если астрономический факультет можно закончить, даже не зная, сколько планет в Солнечной Системе.

Кроме того, парень явно забеспокоился, и это тоже было довольно необычно. До сих пор мне казалось, что я знаю все возможные комбинации сокращений мышц тела, но его волнение проявилось так, словно он был сложной марионеткой, управляемой кукловодом-любителем. И эти глаза, по-прежнему безо всякого выражения.

Я расспрашивал о том, о сем, подкинул одну мысль, другую… Из всех фальшивых масок и искусственных поз, с которыми мне приходилось иметь дело, эта была самая неестественная. Иногда подобное встречается у людей, долго сидевших в тюрьме и после освобождения придумывающих себе прошлое. Но никогда это не достигает таких масштабов.

И еще одно. Обычно, когда клиент понимает, что его вранье не помогает, он уходит, используя первый попавшийся предлог. Этот же нет. Похоже было, что он… не знаю даже, как и сказать… проверял правдоподобность своей истории.

Я перевел разговор на астрономию, о которой, как мне казалось, имею некоторые понятия. Выяснилось, что либо действительно только казалось, либо он в этом полный профан. Его астрономия не имела с моей ничего общего.

И вот тут-то он проговорился. Говоря о Солнечной Системе, он начал очередную фразу со слов: «Десять планет, которые…»

Впрочем, он тут же поправился.

— Ах, да, ведь их только девять.

Может, это и было невежество, но сомневаюсь. Скорее, он знал о существовании планеты, которую еще не открыли наши ученые.

Я улыбнулся, выдвинул ящик и вынул из него несколько журналов НФ.

— Читали когда-нибудь такое? — спросил я его.

— Пролистал несколько в магазине пару минут назад.

— Благодаря им я весьма расширил свои горизонты, — сказал я. — Настолько, что мог бы даже поверить, что где-то в космосе имеется система, населенная разумными существами.

Закурив, я ждал его реакции. Если даже ошибусь, все можно будет свести к шутке.

Глаза его изменились. Они больше не походили на глаза греческой статуи. Не были они уже и голубыми, превратившись в черную, бездонную пропасть, холодную, как сам космос.

— В чем заключалась моя ошибка? — спросил он, скривившись в улыбке, которая вовсе не была улыбкой.

Теперь я не сомневался, что действительно наткнулся на что-то необычное. Он сидел по другую сторону стола, а я даже не знал, чего он хочет и каковы мотивы его поступка. Я ничего не знал — да и откуда? Раз уж мы всю жизнь познаем наших близких, то сколько времени нужно, чтобы познать существо со звезд?

Я бы многое отдал, чтобы вести себя как герои «космических опер», которые в подобных обстоятельствах вежливо улыбаются и говорят: «Так ты с Арктура? Ну до чего тесна Вселенная!» А потом обнимают друг друга и идут в ближайший бар пропустить стаканчик.

У меня мелькнула идиотская мысль, что я даже не знаю, пьет этот тип пиво или нет. Не буду описывать борьбу со своим организмом, особенно мышцами, чтобы не дать ничего по себе заметить. Во всяком случае я сумел усидеть на стуле и сохранить вежливое выражение лица. Сказался большой опыт общения с людьми.

— Я не мог ничего в вас почувствовать, — ответил я. — Совершенно ничего, пустота.

Он и сейчас выглядел так же пусто, только глаза снова стали голубыми. Но уж лучше это, чем недавняя чернота.

В такой ситуации на язык должны проситься миллионы вопросов, но мне все время казалось, что я сижу рядом с бомбой, не зная, что может вызвать ее взрыв. Я мог решиться лишь на нечто совершенно тривиальное.

— Давно вы на Земле? — спросил я. Чем не: «Привет, Джо! Давно вернулся в город?»

— Несколько ваших недель, — ответил он. — Но сегодня я впервые среди людей.

— А где вы были до сих пор?

— Учился.

Его ответы становились все короче, и вновь что-то странное творилось с его мышцами.

— Где вы учились? — настаивал я.

Он встал с места и протянул руку.

— Мне пора, — заявил он. — Разумеется, моя просьба о работе снимается. Нам нужно еще многому научиться.

Я поднял брови.

— Вы полагаете, я обо всем забуду? О такой встрече?

Он вновь улыбнулся своей странной улыбкой.

— Кажется, на этой планете есть обычай сообщать обо всех проблемах в полицию. Можете сделать это.

Не знаю, сказал он это, движимый иронией или обычной логикой.

Он вышел, а я неподвижно стоял у стола, глядя, как закрывается за ним дверь.

Что мне делать? Идти следом?

Я пошел.