Читаем Фата-Моргана №8 полностью

И была права. А передо мной возникла совершенно реальная, чудовищных размеров проблема.

Итак, что я мог сделать? Я мог обратиться к городским властям и оказаться в психушке. Мог обратиться в какой-нибудь институт или исследовательский центр и оказаться в той же больнице. Мог сообщить обо всем ФБР, и оказаться… все там же. Нет, эти рассуждения явно становились слишком монотонными.

В конце концов я сделал единственное, что, по-моему, могло помочь! Я изложил всю историю на бумаге и отправил в свой любимый журнал научной фантастики, прося помощи и совета там, где мог наверняка рассчитывать на быструю реакцию и, что самое главное, на понимание.

Рукопись вернулась так быстро, словно соединялась с моим столом невидимой, протянувшейся через весь континент резиновой лентой. Я детально изучил короткий ответ редакции, обосновывающий отказ, но так и не нашел советов, что делать. Да что говорить, там не было даже предложения попробовать еще раз.

Тогда-то я впервые в жизни понял, что значит быть одиноким — совершенно одиноким.

Собственно, трудно было этому удивляться. Я почти видел редактора, с отвращением отбрасывающего мою рукопись. «Ну вот, еще одна чужая раса хочет покорить Землю. Если я это напечатаю, то уже завтра останусь без работы». Как тот патер, который, увидев написанные на стене богохульства, только буркнул себе под нос: «И к тому же с ошибками».

Еще мне вспоминалась сказка о мальчике, который слишком часто кричал «Волк! Волк!» Я был один и должен был решить вопрос сам. Несомненно, передо мной было два варианта выбора. Первый: немедленное уничтожение. Раса, умеющая переноситься из одной планетной системы в другую, наверняка имеет средства для этого. Вторым было вымирание, правда, постепенное, но такое же неизбежное. Отказавшись сотрудничать, я поставлю себя на место судьи, приговаривающего все человечество к смерти, согласившись, стану суперпредателем — с тем же результатом.

Проходили дни, а я испытывал муки нерешительности. Наконец, как обычно в таких ситуациях, я решил тянуть время. Сделав вид, что согласен с ними сотрудничать, я могу обнаружить способ, которым их можно победить.

Придя к такому решению, я принялся анализировать различные возможности. Стань я инструктором, обучающим, как нужно вести себя среди людей, они оказались бы в моих руках. Я мог привить им такие черты, научить такому поведению, что люди уничтожили бы их в мгновение ока.

А я знаю людей. Может, это даже хорошо, что они наткнулись на меня.

Я содрогнулся при мысли, что это существо могло встретить когото менее опытного. Вероятно, на Земле уже не осталось бы ни одного человека.

Да, да, старая, затертая идея о безымянном герое, спасающем человечество от смертельной опасности, еще может воплотиться в действительность.

Я был готов. Арктурианин мог возвращаться.

И он вернулся.

Перепуганная Марджи получила оплаченный отпуск, а я покинул бюро в обществе Эйнара Джонсона. Он располагал массой денег и не видел ничего плохого в том, чтобы тратить их. Для того, кто в любой момент может перенестись в банковский сейф, деньги не проблема.

Воображение рисовало мне несчастных чиновников, объясняющихся с контролерами, но то была уже не моя забота.

Закрыв дверь бюро, я повесил на нее объявление, что заболел и не знаю, когда вновь приступлю к работе.

Мы спустились на стоянку, сели в мою машину и в ту же секунду оказались в тенистом патио в Биверли Хиллс. Никаких фокусов с потерей сознания или выворачиванием желудка наизнанку. Вообще ничего. Просто: автомобиль — патио.

Мне бы хотелось представить арктуриан существами с омерзительными щупальцами и отвратительными пастями, но сделать этого я не могу. Я вообще не могу их описать, потому что не видел.

Увидеть мне пришлось около тридцати человек, прогуливающихся по патио, плавающих в бассейне, входящих и выходящих из дома. Место было подобрано идеально: непрошенные гости не навещают имение в Биверли Хиллс.

Местные жители уже настолько привыкли к целым толпам звезд, что перестали чему-либо удивляться, а любопытные туристы могли увидеть максимум поворот аллеи, деревья, траву и, может, кусочек крыши. Если этого им хватало, тем лучше для них.

Однако, если бы даже пошли слухи, что по имению бродит толпа странных существ, никто бы этим не заинтересовался. Обитатели таких имений не слишком отличались от разношерстной компании, которую можно увидеть на улицах Голливуда.

И все-таки они отличались. Они могли бы заработать состояние, выступая как труппа марионеток в натуральную величину. Теперь я понял, почему лишенный тени жизни нордический тип, которого я не так давно встретил, был признан настолько совершенным, что его выпустили к людям. По сравнению с этой группой он был энергичным очаровательным диск-жокеем.

Сейчас же передо мной были человеческие тела, совершающие человеческие движения без малейших признаков человеческих чувств или эмоций. Задание оказалось труднее, чем я решил в первую минуту, но раз они сочли такой метод самым подходящим и быстрым — это их дело.