Впрочем, когда аналогичное положение дел отмечается в других странах, особенно «странах-изгоях», мы не стесняемся. На Кубе голод! — сообщают в новостях «независимые» репортеры и рассуждают либеральные публицисты. А статистика FAO^{73} информирует, что уровни потребления продуктов питания на Кубе и на Украине очень близки. Например, по тому же мясу. Среднестатистический кубинец съедает в год 32 кг, украинец — 36 кг, а грузин — менее 30 кг. Так почему телеящик внушает нам, что кубинцы голодают, а мы и грузины — нет?

Еще один миф — в СССР все это тоже было, только об этом не сообщали народу. В данном случае все это включает целую гамму понятий — существовали (но так, чтобы никто об этом не знал) и нищие, и голодные, и проститутки, и коррупционеры. И катастрофы. Особенно часто упомянутый подход используется как раз в отношении катастроф.

Вот в уважаемом издании уважаемый публицист почти дословно повторяет выделенную выше фразу. А рядом, на тех же страницах, — сообщения: из-за разгула стихии на Украине более четырех тысяч населенных пунктов остались без света… Утонули несколько грузовых судов… Очередная катастрофа на шахте…

В СССР было тоже так? Нет. В СССР подобные случаи тоже были, но — именно на уровне единичных случаев. А сегодня катастрофы стали явлением повседневности. Например, известны два крупных ЧП 1970-х годов в Харькове — небывалый, колоссальный снегопад, из-за которого в тот день (один день, насколько помню) не работали школы и некоторые предприятия. И сильный ураган, срывавший крыши и вырывавший деревья.

Первый случай мне, тогда ребенку, запомнился так. Огромные сугробы выше моего роста по обе стороны дорожки (дворники расчистили еще до того, как проснулись мои родители, разбудили меня и сообщили потрясающую весть — не надо идти в школу!). Над сугробами видны только верхушки столбов, на них — люди, которые там что-то делают, несмотря на продолжающийся снегопад.

«Объективных причин» для отключений электричества тогда почему-то не было. Возможно, где-то, единичные случаи. Но уж о том, чтобы люди, тем более целые населенные пункты могли по нескольку суток обходиться без электричества, — тогда никто и помыслить не мог.

Крупную катастрофу в Керченском проливе украинские телеканалы проиллюстрировали историей мировых подобных катастроф. Почему-то среди них не было ни одной катастрофы с советскими танкерами.

Я далек от мысли, что сегодняшние официозные украинские телеканалы ангажированы советской пропагандой. Скорее уж антисоветской. Так что если бы подобного масштаба катастрофы в СССР были — непременно бы вспомнили, с подробностями, со смаком… Но они вспомнили про аварии танкеров в Америке, в Европе, а советских — не смогли. Это о чем-нибудь говорит?

Разумеется, в СССР были и нищие, и взяточники. О последних хорошо сказал знаток вопроса Тельман Гдлян. Когда в одном из телеинтервью его спросили, может ли он сравнить уровни коррумпированности советского и постсоветского времени, он ответил: не ошибемся, если скажем, что уровень коррупции увеличился на три порядка. То есть в несколько тысяч раз.

Так что же было в СССР — и что есть сейчас?

Современной экономике нужен диагноз — или некролог?

Через несколько лет после 1991-го мне довелось беседовать с двумя киевскими журналистками. Их очень удивлял наш харьковский непривычный (для них) местный патриотизм. «Неужели вы всерьез гордитесь, что это индустриальный город, такой огромный танковый завод, что в Харькове сделали Т-34?» — допытывались девушки.

Мне тогда показалось удивительным, что этому можно удивляться. Гордимся? Знаем об этом, все, — это точно. Не задумываясь, я тогда ответил, что да, гордимся, наверное. Не стыдиться же? А вот всерьез или нет? — тут пришлось задуматься.

Примерно в то же время — в конце 90-х годов — я вступил в переписку с американцем зрелых лет из городка на побережье Атлантического океана. В ответ на первое мое письмо он спросил: «Геннадий, у вас в мейле есть слово Kharkov, значит ли это, что вы живете в городе, где был сделан самый лучший танк Великой Патриотической войны?» (так он назвал Великую Отечественную). Вот тут я немножко загордился. И тоже постарался сказать ему что-нибудь приятное — про американскую историю и американских президентов.

Во времена СССР на заводе имени Малышева работало около 50 тысяч человек. Как тогда говорили, каждая вторая семья в Харькове была связана с этим заводом. Сегодня каждая вторая семья связана с крупнейшим на Украине оптово-розничным Барабашовским рынком.

На Харьковском тракторном заводе работало свыше 30 тысяч человек. Тракторостроители тогда хвастались, что их трактора экспортируются в страны на всех континентах — кроме Антарктиды. Причем не только в развивающиеся, но и, например, во Францию и Канаду. Кто сейчас поверит, что ХТЗ удастся вернуть прежние экспортные возможности?