Читаем Файролл полностью

— Стальным, — начал выходить из себя я, но внешне этого не показал.

— Обычный, полуторный, двуручный, гладиус, бастард, фальката — какой у тебя был?

— Обычный, — пожал плечами я. — Прямой, обоюдоострый…

— Ясно, — кивнул Калле. — Ладно, после боя, если живы будем, пообщаемся еще, подучу я тебя, как со шпагой работать.

"Поздравляем! Вы завоевали симпатию одного из наставников воинов и тем самым открыли для себя возможность получать новые навыки в установленном порядке. Внимание — на Тигалийском архипелаге у вас есть возможность изучить экзотические умения и навыки, уместные для данной локации. По возвращении на один из континентов они либо останутся при вас в первоначальном виде, либо будут трансформированы в умения, которые не уступают по эффективности изученным на архипелаге. Предупреждение — берегите свою репутацию. Исходя из нее, наставник может либо предложить вам редкие и очень полезные умения, либо вовсе отказаться вас учить. Только ваши отвага и доблесть могут помочь вам стать еще более умелым воином".

А что, удачно. И очень, кстати, честно. Оказывается, тут наставники по домам не сидят, бороды не чешут, а со всем народом вон по морю шастают в поисках добычи. Главное, чтобы не убили его теперь, где я потом буду другого искать?

— Но это потом, сейчас не время и не место. — Калле хлопнул меня по плечу. — Снимай свой камзол, и пошли к Харрису, вон он бородищей трясет, от капитана вернулся.

— Нет, я вам говорю, — ревел Харрис в ответ на ругань корсаров. — Я понимаю, всем хочется мошну этих двух выползней бамболейровских тряхануть, но капитан уже мне все сказала и объяснила, кто именно будет это делать. А почему, мне думать не следует, а вам — тем более.

— Вот тебе и раз, — расстроенно сказал Калле. — Не мы будем их за вымя трогать.

Не могу сказать, что меня это сильно огорчило, хотя бы потому, что я вообще пока плохо себе представлял, как это будет выглядеть. Не любопытен я в таких вопросах, чего уж теперь…

— Пошли хоть поглядим, — печально вздохнул Калле. — Такое веселье накрылось.

Пока мы с ним бродили по палубе, фрегат не то чтобы нагнал два медленно идущих корабля Бамболейры, но порядком к ним приблизился, видно, и впрямь с судами все было не слава богу. Два же других корабля нашей флотилии, более быстроходные, чем мы, почти их догнали, корсары громко орали на своих потенциальных жертв, требуя, чтобы те ложились в дрейф. Их пожелание было услышано, но, судя по брани, обрывки которой долетали и до нас, а также по неприличным жестам, которые показывали моряки Бамболейры, явно никто не торопился озвученное требование выполнять.

— Еще пара минут — и их догонят, — со знанием дела заметил Калле. — Вон "Барракуда" скоро нос в нос с ними пойдет.

И впрямь, шустрый бриг явно почти догнал левый неприятельский корабль. Впрочем, и второй бриг не отставал, все сильнее прижимаясь к правому судну, тому, что сидело в воде глубже.

Скорость корабля возросла, мы шли под всеми парусами, азарт погони потихоньку меня захватывал — черт, это было почти как в кино. Кабы мне такое, да лет пятнадцать назад, как бы я был счастлив!

Корабли — наши и вражеские — уже шли почти нос в нос, фрегат, где находился я, и еще два судна, идущие по бокам от него, тоже все сильнее и сильнее сокращали расстояние, остров, от которого мы отчалили совсем недавно, уже скрылся за горизонтом, более того — мы уже проскочили пару островков помельче, их тут, судя по всему, было немало.

Раздался хрусткий звук — "Барракуда" ощутимо приложилась бортом к кораблю противника.

— Сейчас кошки забросят, — растолковал мне Калле. — Все, пошла потеха!

И впрямь с борта брига вылетело десятка два каких-то клубков, заброшенных на борт начинавшего останавливаться корабля. Это были абордажные крюки, которые подцепили судно как на крючок, вслед за ними с брига вылетели дреки, имеющие вид якоря и куда более массивные, чем крюки, и, наконец, последними в ход пошли абордажные багры.

Сделано это было ловко и шустро, что выдавало в экипаже "Барракуды" больших мастеров своего дела. С той стороны рубили тросы кошек, но тщетно, и через мгновение наши первые корсары перелетели на палубу атакуемого судна на каких-то веревках, приятно напомнивших мне тарзанки.