Читаем Европа — Азия полностью

— Слов много, да... сценаристы мудаки, но слова можно заменять другими словами, никто не приебется, это тебе не покупной ситком, где эти суки за всем следят... Вот, сегодня снимаем, значит, вот эту сцену, завтра ту, а послезавтра — все, что не успеем сегодня и завтра... Тут что, как всегда надо бегать, стрелять, бегать по прямой дороге, за машиной, стрелять, вот, — женщина достала заткнутый за ремень джинсов пистолет, — дочки день рожденья, просила у меня дать пострелять во дворе, так и ношусь с ним вторые сутки, забыла совсем... проверить не ленись, щелкай периодически, вот, на курок, проверяй, чтоб боевых не было в кадре! Так, вопросов лучше по-минимуму, — режиссер дом строит, ему, главное, чтоб сняли вовремя, оператор машину ремонтирует, ему главное, чтоб ты из кадра не вываливался, вроде так, всем остальным пожую, они на зарплате, так что просто наслаждайся, главное, — не заебывай никого... А, и вот еще что... — девушка взглянула на меня взглядом бывалой кинематографистки. — Не загорай больше, потому что ты у нас по фильму поляк, а все действие в Стокгольме происходит, так что извини! Семья как расселилась, всем довольна?

— Да, спасибо...

— Ну и хорошо, иди гримируйся!

Меня загримировали в польского милиционера. Странно, что никто не понял, что это не Тит. Я даже испугался, а не Тит ли я? Я даже решил прийти в отель пораньше, чтобы проверить на Ирэн и детях, кто я на самом деле, но прийти пораньше не получилось. Оператор картины вместе со своими помощниками позавтракали местными кебабами, и в киношных биотуалетах началась настоящая люля. Все терпеливо ждали, девушки меняли рулон за рулоном, режиссер нервничал, хотя я точно не уверен, был ли тот человек на стульчике в фуражке с эклером в руках режиссером. Я жарился в милицейском кителе и надеялся. Надеялся, что не подведу Тита, а если подведу, то надеялся, что все увидят, что я не Тит, и я в этом наконец перестану сомневаться. В общем, все шло хорошо. Я решил пройтись вдоль берега и купил клубники у местной бабушки. Она завернула мне ее в газетку и даже денег не спросила, — добрая традиция южан не брать денег с людей в форме. Да и зачем, — и на людях без формы на югах можно отлично заработать. Никто не искушает судьбу у Черного моря.

Хорошие мысли дарит голове теплый морской климат. Я думал об этом, ел ягоды и вдруг взгляд мой упал на залитый красными пятнами заголовок — «Отношения между Москвой и Хельсинки резко...» Дальше все было заляпано ягодно-кровавым соком, но я почувствовал, — ничего хорошего под Выборгом не происходит!

Лес.

Милиционер наконец перегрызает веревку, падает на землю, поднимается, отряхивается. Вдруг он замирает, дотрагивается рукой до своей попы и обнаруживает, что вся она измазана джемом. Милиционер оборачивается на то место, куда упал, и замечает измятое лукошко с пирожками. Милиционер вздрагивает — перед ним стоит девушка в красной вязаной пидарке с белой вышитой надписью «Suck». Милиционер хочет пройти, но девушка преграждает ему дорогу.

МИЛИЦИОНЕР. Ну-ка...